Чикатило. Зверь в клетке

– А сам он что, шибко гордый? – нахмурился Ковалев.

– Ну не шибко… – растерялась старший лейтенант.

– Но гордый. Понял. Скажу так: версию его знаю, но не согласен с ней. Поняла?

– Да почему не согласны-то?! – в сердцах воскликнула Овсянникова. – Ну слепому же ясно, что это не наш убийца! Вот я принесла, копия заключения судмедэкспертизы… – Она достала из папки несколько листов бумаги. – И характер надрезов, и способ нанесения ударов… В обоих случаях в Батайске он схожий, но отличается от остальных случаев.

И главное – украшения и деньги! Потрошитель никогда не грабил жертвы, у него другая психология…

– Стоп! – жестко прервал ее Ковалев. – Когда я слышу слово «психология», я хватаюсь за пистолет. Но ты верно уловила суть – украшения и деньги. Это главные улики по батайским убийствам. Новое московское начальство хорошую версию выдвинуло: трупы обобрали местные бичи. Я только что с Батайском говорил, ты слышала. Так что собирайся и дуй к ним. Обойдешь все свалки, все подвалы, все блат-хаты, но без бирюлек, которые они с трупов сняли, не возвращайся, поняла?

– Но Александр Семенович… – растерянно пролепетала Овсянникова, которая представляла себе итог разговора совсем иным.

– И как найдешь – сразу ко мне, пулей! – отрезал Ковалев. – Утрем москвичам нос по самые помидоры. Свободна!

1992 год

Чикатило все так же вертел головой, кривил губы, словно бы пытаясь понять, что за голоса он слышит. В зале стоял шум, и судья уже хотел приостановить заседание:

– Подсудимый Чикатило, я в последний раз вас спрашиваю: вы будете отвечать на вопросы суда?

– Кто это говорит? А?! – Чикатило комично выдвинул ухо между прутьев решетки.

– Дурачка валяет, сука! Под психа косит! – закричали из зала.

Первым терпение лопнуло у прокурора. Он встал, ударил кулаком по столу и пробасил:

– Довожу до сведения суда и подсудимого, что по нашей просьбе специальная комиссия Научно-исследовательского института общей и судебной психиатрии им.

Сербского провела судебно-психиатрическую экспертизу подсудимого Чикатило Андрея Романовича. У нас есть представитель института, врач-психиатр товарищ Очаков. Сейчас он зачитает заключение комиссии. – Прокурор повернулся к невысокому, полноватому мужчине лет сорока пяти, кивнул. – Прошу вас.

Чикатило перестал блуждать взглядом по потолку, он внимательно, даже оценивающе посмотрел на Очакова; в глазах Чикатило появилась злоба.