История магии. Обряды, ритуалы и таинства

Что же случилось в «Истории Магии» с практической стороной, которая, под слоями декоративной философии и прочих украшений – то золотых, то поддельных – и являлась сутью, истиной, увенчивавшей предыдущую книгу? Прочтите сами, и вы проверите правоту моих слов, я же скажу так: о каких бы практических моментах ни шла речь, будь то искусство вызывания духов или старинные примеры одержания бесами, колдовство или некромантия, будь то современные феномены, такие как проявление рисунков, столоверчение или другие элементы спиритизма, известные автору в тот период, – все они почему-то подпадают под незаслуженное порицание.

Не потому, что автор считает все это мошенничеством, нет – он не ставит под сомнение истинность самих фактов и смеется над теми, кто это делает. Причиной тому принадлежность этих фактов к миру иллюзий; практиковать их могут лишь адепты безумия и слуги зла. Приход христианства положил конец магическим процедурам, и они преданы анафеме. Именно с такой точкой зрения Леви и проводит читателя век за веком по истории магии, объясняя одни вещи скептически, другие – так, как, должно быть, объяснял бы их сам Йозеф Эннермозер, но ни разу не объяснив ничего с позиций реального практика магии, который лично проводил восхитительные и ужасающие эксперименты, а теперь пришел сообщить об их реальности, как то делалось в «Учении и ритуале». Некромантия – наука мрака, спиритизм – бездна, в которой рождаются иллюзии, колдовство – богатое свидетельствами доказательство порочности человеческой натуры; все это не имеет ничего общего с каким то ни было дьявольским вмешательством из других миров. Лично я всем сердцем согласен с такой оценкой, хотя и не считаю незримый мир так уж сильно отделенным от мира вещественного, как то предполагает Элифас Леви. Но все же – а с магией-то что стало? Что случилось с наукой – ровесницей этого мира, с наукой – ключом ко всем чудесам, дарующей своим адептам почти всевластие? Ее автор сводит к следующему: а) к тому, что лежит, по его мнению, в области «симпатической физики чудес» по Месмеру, которого автор именует «великим, подобно Прометею», б) к общей теории галлюцинаций, вызываемых самовнушением либо, наоборот, вызывающих его, и в) к физическим действиям алхимического толка, которые все же признаются возможными при определенных обстоятельствах, описанных в рассуждениях с задействованием концепции Астрального Света.