Штрихи к портрету

Сборы были в то время недолги:

Расписался за АКС,

Две гранаты, «Макаров», патроны,

В чемодан этот груз еле влез.

Ещё вёз я тогда с собою

Мой старинный тульский баян,

Полюбил его всей душою,

Помогал исправлять он изъян,

Что в душе проявлялся за пьянкой

От родного дома вдали,

И пытались «убить» друзья ханкой

Грусть под сердцем родной земли.

В Кандагар прилетели под вечер,

Разгрузили армейский Ан,

И горел закат словно свечи

Над пустынею Регистан.

Та жара может только присниться,

Оставалось читать Псалтырь,

К БТР-у не прислониться -

На руке появлялся волдырь!

Кто-то может сказать – это «утка»,

Тот, кто не был в пустыне днём,

58 в тени – не шутка,

Пышит словно из печки огнём.

От жары мы ходили как спьяну,

Жили в боксах по два, где по три.

Нам кампания «Ариана»

Апартаменты сдавала свои.

Каждый день на работу в город

Отправлялись мы на броне,

И убить нас могли очень скоро

В не объявленной этой войне.

От Кандагара до аэропорта

Всего было 17 вёрст,

Вдоль дороги с названием «чёртовой»

Олеандры цвели в полный рост

Трасса та была под контролем

Кандагарских душманских банд,

Каждый знал из нас свою долю,

Только Бог был жизни гарант.

На дороге рвались БМП-ешки,

Под обстрел попадали авто,

Но мы ездили там без спешки,

Страху был не подвержен никто.

Потому что с судьбой смирились,

Отчий дом вспоминали, семью,

Воевать в ДРА учились

Так, чтоб жизнь сохранить свою.

Отмечали и там дни рождения,

Пели песни под тульский баян,

Пили много, но к удивлению

Не бывал никто из нас пьян.

Ежедневно жили на нервах,

То подрыв, то шальной снаряд,

Но ведь кто-то должен быть первым

Из отряда наших ребят?

И им стал сержант-пограничник,

Службы срок выходил его,

Толя Мазнев – сержант-отличник,

Дожил там до конца своего!

Погубила бойца служба эта -

В БТР-е на полном ходу

Осветительная ракета

Взорвалась вдруг на нашу беду.

БТР водитель покинул,

Мы упали в машине с моста,

Видно дьявол тогда искуситель

Испытал нас, не чтивших Христа!

БТР-ом сержант был раздавлен

И погиб у ребят на глазах,

В тот момент все мы были подавлены,

И стояли над талом в слезах.

В плащ-палатку его завернули,

Привезли в наш «родимый аул»,

Через пару часов помянули,

Отстучав шифровку в Кабул.