Тайны архивов: вырванные страницы

…В отношении существовавшей ранее «практики» применения физических мер воздействия при допросах арестованных я полагаю, следователей, считавших побои основным «методом» следствия и калечившим заключенных, на которых не имелось достаточных данных изобличающих их в антисоветской деятельности, нужно сурово наказывать.

Но это не значит, что надо судить абсолютно всех работников НКВД, допускавших физические методы воздействия при допросах. Учитывая, что эти «методы» следствия культивировались и поощрялись существовавшим на Украине вражеским руководством НКВД.

Заместитель НКВД УССР

старший лейтенант государственной безопасности Кобулов[45 - Там же. Л. 86, 87.]

т. Сталину, т. Молотову

январь 1939 г.

…Заместитель начальника 39 отделения милиции г. Москвы Шлепнев П. К. искусственно создавал дела о контрреволюционной агитации, используя для этого подставных свидетелей, и фабриковал подложные протоколы с вымышленными фактами.

Установлено, что из 37 дел, проведенных 39-м отделением милиции по ст.

58–10 УК, Шлепневым было сфабриковано 19 дел, причем 3 человека были расстреляны.

…Полагаю необходимым:…главного организатора провокационного создания искусственных дел и привлечения подставных свидетелей – Шлепнева П. К. приговорить к расстрелу.

А. Вышинский[46 - ГА РФ. Л. 95, 96.]

Здесь же следует напомнить совместное постановление СНК и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 года «Об аресте, прокурорском надзоре и ведении следствия», в котором резкой критике подверглись методы работы правоохранительных органов по разоблачению врагов народа[47 - РГАНИ.

Ф. 3. Оп. 58. Д. 6. Л. 85–87; опубл.: Исторический архив, 1992, № 1. С. 125–129, а также: Лубянка, Сталин и ГУГБ НКВД. М., МФД. М., 2004. С. 607–611.], а также ведомственный приказ НКВД № 00762 от 26 ноября 1938 года о реализации основных положений данного Постановления[48 - Там же. С. 612–617.].

Считаем своим долгом отметить, что наши выводы об особенностях источниковедческого анализа Г.

Ферра и И. В. Пыхалова сталинской телеграммы от 10 января 1939 года не могут служить основанием для окончательного вывода о подлинности или подложности анализируемого документа.

Кроме того, необходимо подчеркнуть, что некоторые неточности источниковедческого анализа Г. Ферра и И. В. Пыхалова сталинской телеграммы от 10 января 1939 года вовсе не означают, что мы ставим под сомнение профессиональные навыки наших коллег и их научную репутацию.