Тим

Значит, Ушедшие не просто удалились из городов, но еще и разделись догола…

Но потом-то куда подевались?

Я с некоторым страхом залез на фуру – самое высокое место поблизости. Сначала на кабину, потом – на полуприцеп. Нет, вроде нигде не видать нагромождений голых тел… Хотя местность за лесочком была не видна, но соваться туда не захотелось.

В общем, я поехал дальше, и вскоре разбросанная одежда перестала мозолить глаза. Наверное, впервые со Дня Икс мне было настолько не по себе. Передо мной приоткрылась тайна – и при этом стала еще непонятней.

Я ехал еще час с черепашьей скоростью в напряженном ожидании чего-нибудь страшного и неприятного. Однако ничего особенного не происходило, если не считать все реже и реже встречающиеся брошенные машины. День стоял солнечный и теплый, небо сияло голубизной. Справа и слева сквозь деревья временами выглядывали домишки; если не приглядываться, то и не поймешь, что людей там нет уже несколько месяцев…

Когда проезжал мимо одного поселка, в глаза бросился российский флаг на крыше обычной затрапезной избушки.

Стало интересно. Я затормозил, заглушил мотор, вооружился битой, проверил нож на поясе. По-хорошему стоило бы ехать себе мимо, не лезть никуда, но очень уж одиночество на меня подействовало. И эти шмотки на земле…

Буйные не будут флаги вывешивать, они их срывают и рвут в клочья. Оборотни не могут выйти из дома. Получается: или флаг вывесили патриотично настроенные сельчане еще до Первой Волны, или Бродяги вроде меня.

Собственно, в этом мире, кроме Бродяг, никого адекватного не осталось, и, хочешь – не хочешь, надо с ними как-то общаться, договариваться. Не прятаться же от людей до старости!

Я осторожно крался через обочину, потом – по узкому проулку между пустых домов, вращал головой во все стороны и биту не опускал. Кое-где во дворах валялись скелеты цепных собак – их изрядно обглодали. Не исключено, другие собаки, не привязанные. Попахивало дохлятиной: в стойлах от голода сдохли коровы, в свинарниках – свиньи.

Мертвое место.

И этот неуместный флаг.

Я остановился перед деревянным домиком за накренившимся заборчиком. Домик старенький, страшненький, в таком старики живут. Во дворе всякий хлам вроде рваных сапог, соломы, столетней сломанной игрушки, черенка от лопаты, ржавого корыта.