Колодец

Спотыкаюсь, перепрыгивая сугробы и слякоть, падаю, задыхаясь встаю и, скользя по снегу и льду, продолжаю забег. Весь изгваздался, промок, озяб, но это сейчас не заботит. В конце концов я выдохся и, сбавив темп, сначала перешел на шаг, а через минуту и вовсе остановился, оказавшись уже очень далеко от больницы. Морозный воздух вырывался у меня из груди и вихрем разлетался по пустому двору. Я убежал. Во рту отчетливо чувствовался привкус рвоты, и вытерев его снегом и им же немного умывшись, я сел в грязный сугроб. Сердце колотилось и рвалось наружу, с каждым ударом угрожая проломить грудь изнутри.

Я подогнул колени, поставил на них локти, а на согнутые руки положил свою тяжелую голову.

Куда моя жизнь катится? Я больше не понимаю, где реальность, а где выдумки моего больного разума. Происходящее невозможно объяснить логически, это либо галлюцинации, либо агония, последствия которой смерть. Этот день меня или убьет, или откроет что-то невероятно новое, отчего я никогда уже не буду видеть мир прежним. Сейчас я не живу, а наблюдаю собственную жизнь со стороны, лишь туловищем участвую в ней, пытаюсь что-то предпринять, но меня вечно сносит, я больше не властен над происходящим, как деревянный плот, плывущий по шумной и быстрой реке, который управляем теперь только стихией, он, как и я, плывет туда, куда подует ветер и понесет вода.

Вот бы мне причалить к земле и тронуть руками пусть еще сырую почву. Мне это сейчас нужно, как никогда. Нужен глоток свежего, спокойного воздуха. Нужна пауза. Нужен знак свыше.

В эту секунду в моем кармане зазвонил мобильный и пробудил меня из сладких дум о моей ничтожной жизни. Незнакомый номер отчаянно пытался добраться до меня, я смотрел на светящийся экран смартфона и лишь после нескольких надоедливых гудков все-так решил принять вызов. Вытер слипшиеся и обмороженные губы свободной рукой.

– Я слушаю.

– Олег Дмитриевич! Это старший сержант Плотников. Я же просил вас ждать меня в машине? Буквально через минуту вернулся, а вас уже нет? В общем так, я составлю на вас ориентировку, если не явитесь в отделение, вам ясно?

– Почему-то я не удивлен? Зачем вы надо мной издеваетесь, что я вам сделал? – устало спросил я, снова положив голову на руку.

– Где вы сейчас? С вами все в порядке?

– О, сейчас со мной все прекрасно. Не дождетесь!

– Простите за угрозы, Олег Дмитриевич, трудный день. Вам, конечно, сейчас очень тяжело, я понимаю, сам когда-то потерял отца, но приехать в участок все-таки необходимо.