Доброе утро, я люблю тебя! Практики осознанности и самосострадания на каждый день

5 (September 1998): 625–32, doi.org/10.1097/00006842–199809000–00020.]. Стандартное лечение псориаза – фотохимиотерапия, которую пациенты получают, стоя голыми в помещении, напоминающем старомодную телефонную будку. В исследовании рассматривалось, что произойдет, если пациенты будут практиковать осознанность во время лечения. К моему большому удивлению, результаты показали, что пациенты, которые практиковали осознанность, избавлялись от псориаза на 35 % быстрее, чем те, кто этого не делал. Такой замечательный результат не требовал дополнительного времени и почти никаких затрат, но при этом приносил огромную пользу пациентам.

Данное исследование показало мне, что эффект осознанности действительно можно измерить научными методами. Мне не терпелось узнать больше. В то время я первый год училась в аспирантуре и искала тему исследования для диссертации на степень магистра. Я знала, что хочу изучать осознанность, но не понимала, какой именно аспект и почему. Тогда жизнь неожиданно указала мне направление.

У меня всегда были нерегулярные менструальные циклы. В возрасте двадцати двух лет я наконец набралась смелости и проконсультировалась с врачом, который быстро направил меня к специалисту. Специалист вошел в комнату, где я сидела и ждала, дрожа всем телом под халатом для осмотра. Не глядя в глаза, он задал серию вопросов, после чего последовал медицинский осмотр.

В моей памяти запечатлелись слова доктора: «Возможно, у вас опухоль в гипофизе». Я мало что помню из медицинского жаргона, который последовал за этим, кроме ужасного вывода, что я, возможно, никогда не смогу иметь детей.

Я была слишком шокирована, чтобы плакать.

На листе бумаги он нацарапал информацию о назначении МРТ головного мозга, чтобы выяснить, есть опухоль или нет. Я вышла из здания в оцепенении. Понятия не имею, как я доехала до дома. Прошло три долгие и тревожные недели, прежде чем я смогла попасть на МРТ.

Результат: опухоли нет. Волна облегчения, захлестнувшая меня, сменилась потоком гнева. Как мог этот доктор быть настолько лишенным сочувствия и оставить меня на три недели без поддержки бороться в одиночестве с перспективой, что у меня, возможно, есть опухоль и никогда не будет детей?

Я начала читать о врачебном выгорании и узнала, что студенты-медики начинают учиться с высоким уровнем альтруизма и сострадания, но к последнему году эти качества резко сокращаются.