Арктические зеркала

Овьедо называл пум «львами», a ягуаров «тиграми»; Кортес сравнивал ацтекские храмы с мечетями, а рыночную площадь в Теночтитлане с такой же площадью в Саламанке. Туземцы тоже были везде одинаковыми, так что Колумб без особых затруднений отличал кротких аркадийцев Эспаньолы от свирепых песьеголовых обитателей Канибы[143 - Elliott J.H. The Old World and the New: 1492–1650. Cambridge, 1970. P. 18–22; Pagden Anthony. The Fall of Natural Man. P. 10–12.]. Но времена менялись, и когда некоторые европейцы, оставшиеся дома, стали задаваться вопросом, был ли Старый Свет на самом деле таким уж старым и привычным, некоторые eвропейцы, прибывшие в Америку, начали утверждать, что Новый Свет и в самом деле был новым и незнакомым.

Метафоры подобия изнашивались, и различия казались все более и более разительными[144 - Pagden Anthony. The Fall of Natural Man. P. 5; Foucault Michel. The Order of Things: An Archaeology of the Human Sciences. New York, 1973. P. 51.]. «Все совсем по-другому, – писал Фра Тома де Меркадо, – нравы туземцев, характер республики, способ управления и даже способность быть управляемыми»[145 - Elliott J. H. The Old World and the New. Р. 21.]. Настолько по-другому, что сводить разнообразие вновь открытых объектов к видам, известным в Европе, было, говоря словами Жозе д’Акосты, «все равно что назвать яйцо каштаном»[146 - Ibid. P. 41; Pagden Anthony. The Fall of Natural Man. P. 12.]. Когда слова оказывались бессильны, рисовали картинки, а если и те и другие оказывались неадекватными («поскольку таковые вещи, – согласно Алонзо де Зуазо, – не могут быть поняты без участия трех чувств»), единственное, что оставалось делать, это съездить и посмотреть на эти вещи «в их стране»[147 - Elliott J. H. The Old World and the New. Р. 22; Pagden Anthony. The Fall of Natural Man. P. 12.]. Нo, поскольку это мало кому удавалось, решение проблемы состояло в том, чтобы отправить безымянных животных и дикарей домой, чтобы там их назвали, сравнили, осмотрели, потрогали и понюхали. К концу XVI в. на смену единичным выставкам индейцев и игуан пришли постоянно действующие «куриозные кабинеты», кунсткамеры, выставки и хранилища[148 - Hodgen Margaret T. Early Anthropology. Р. 111–161.]. По бэконовской схеме вещей, «природа» могла быть естественной, «ошибающейся и изменчивой» («Чудеса») или «измененной и сделанной» («Искусства»), и большинствo коллекционеров исходило из того, что дикари принадлежат ко второй категории, наряду с аномалиями и уродствами[149 - Ibid. Р. 129.].