Общая психопатология

Термин «феноменология» использовался Гегелем для обозначения совокупности проявлений духа в сознании, истории и мышлении. Мы используем его только в применении к значительно более ограниченной области душевных переживаний личности. Гуссерль применял тот же термин первоначально для целей «описательной психологии» явлений сознания; в этом смысле термин подходит и для наших исследований. Впоследствии, однсущности» (Wesensschau), что не соответствует нашему словоупотреблению в настоящей книге. Для нас феноменология – это чисто эмпирический метод исследования, возможный только благодаря информации, поступающей от больного.

Очевидно, что описание явлений в психологических исследованиях отличается от того, что принято в естественных науках. Объект психологического исследования не дан нашим чувствам непосредственно; мы лишь представляем его себе. Но логические принципы описания – те же. Описание предполагает разработку и точную формулировку систематических категорий, а также демонстрацию, с одной стороны, взаимосвязей и упорядоченных последовательностей, а с другой стороны – спорадических, неожиданных, беспрецедентных моментов. ] решает следующие задачи: она в наглядной, образной форме представляет психические состояния, реально переживаемые больными; она рассматривает взаимосвязи между психическими состояниями, по возможности четко очерчивает их, дифференцирует и разрабатывает соответствующую терминологию. Нам не дано воспринять психический и физический опыт других людей непосредственно; мы можем только пытаться составить о нем представление. Необходим акт эмпатии («вчувствования», Einf?hlen), понимания, к которому, в зависимости от обстоятельств, можно добавить перечисление внешних признаков психического состояния или условий, при которых возникают те или иные феномены; мы можем прибегнуть к наглядным, содержательным сопоставлениям, к использованию символов или к суггестивному представлению данных. Основную помощь во всем этом нам окажут рассказы больных о себе (так называемые самоописания), на которые мы можем вызвать их в процессе личных бесед. Из этих рассказов мы можем извлечь наиболее ясные и надежные данные. Описания, излагаемые больными на бумаге, могут иметь более богатое содержание, и мы должны принимать их такими, каковы они есть. Лучше всех описывает психический опыт тот, кто сам его пережил. Никакие формулировки, придуманные психиатром, наблюдающим за больным со стороны, не заменят такого описания.