Тень

– Я солдат, а не придворный, – спокойно сказал он. – Если бы у меня были какие-нибудь претензии к вам, я бы выложил их прямо вам в глаза, а не сплетничал за спиной. Что касается Рудницкого, я уже думал о нем в таком контексте, к сожалению, о болезни близкого мне человека я узнал лишь спустя время.

– У вас кто-то умер?

– Няня.

Генерал ожидал криков недоверия или насмешки, аристократия редко замечала слуг и почти никогда не беспокоилась за их судьбу, но его собеседница понимающе кивнула.

– Я тоже любила свою няню, – призналась она. – От чего умерла ваша?

– От рака.

– Вы уверены, что этот Рудницкий мог бы помочь?

– В таких делах никогда нет уверенности, но это известный алхимик и один из самых компетентных врачей, каких я только встречал. Кроме того, что он сделал для цесаревича, он спас жизнь мне и помог тетке. Когда-то она очень мучилась от ревматизма, – пояснил он.

– Он правда ваш кузен? Я слышала, что Мария Павловна включила его в свое завещание, – сказала она со злорадством.

– Конечно, – хладнокровно подтвердил генерал. – Но это очень далекое родство. А относительно завещания я не имею ничего против, но сомневаюсь, что Олаф примет хоть что-либо от тетки. У него и у самого огромное состояние. Вы слышали об «экстракции Рудницкого»?

– Что-то слышала, но не помню деталей.

– Это новый, самый эффективный метод получения первичной материи. Мой кузен изобрел его и запатентовал.

– Вы уверены, что он еще практикует? – с недоверием спросила баронесса.

 – У него столько богатства? Когда в последний раз вы его видели?

– Два месяца назад в Варшаве. Практикует ли? Думаю, да, но это не имеет большого значения. Если вы хотите, я напишу ему, чтобы он занялся вами.

– И он послушает вас?

– Послушает, – ответил Самарин.

Его отношения с алхимиком были запутанными, а последние события еще больше их усложнили. Трудно смириться с тем фактом, что именно Олаф начал польское контрнаступление, что остановило почти победившую Восьмую армию.

Не вызывало сомнений, что господин алхимик убил больше россиян, чем несколько польских полков, вместе взятых. Потому генерал не торопился налаживать личные контакты с Рудницким – они не разговаривали со времени подписания мирного договора, – хотя не сомневался, что тот исполнит его просьбу и поможет баронессе.

– Сколько мне это будет стоить?

– Дорого, – с раздражением буркнул генерал.