Общественное мнение

По радио постоянно передавали статистику бюро военной разведки в Вердене, начальник которого, майор Куанте, изобрел метод подсчета немецких потерь, дававший поразительные результаты. Каждые две недели цифры увеличивались тысяч на сто. Заявлялось общее количество в 300 000, 400 000, 500 000 убитых и раненных, потом цифры делились на ежедневные, еженедельные, ежемесячные потери и, повторяясь на всевозможные лады, производили великолепный эффект. Наши формулировки почти не менялись: „по данным военнопленных, немцы в ходе наступления понесли существенные потери“… „доказано, что потери“… „истощенный потерями враг не смог возобновить наступление“… Некоторые формулировки, от которых позже отказались из-за частого использования, встречались ежедневно: „под нашим артиллерийским и пулеметным огнем“… „уничтожили артиллерийским и пулеметным огнем“… Все это производило впечатление на нейтральные стороны, да и на саму Германию, и помогло создать некий кровавый фон, несмотря на опровержения со стороны немецкого радио „Науэн“, которое тщетно пыталось разрушить дурной эффект от такого бесконечного рефрена»[22 - Указ.

соч., С. 138–139.].

Основные мысли французского командования, которые оно хотело публично закрепить такими заявлениями, сформулировали в качестве методического указания для цензоров следующим образом:

«В наступательную операцию вовлечены регулярные силы противника, численность которых сокращается. Нам известно, что призывники 1916 года уже находятся на фронте.

Остаются уже призванные в 1917 году и ресурсы третьей очереди (мужчины старше 45 лет и выздоравливающие). Через пару недель истощенная немецкая армия окажется перед лицом всех сил коалиции (десять миллионов против семи)»[23 - Указ. соч., С. 147.].

По словам де Пьерфе, французское командование и само в это поверило. «В силу необычайного помутнения рассудка боевые потери и истощение наблюдались только у противника, наши силы словно были этому неподвластны. Такую точку зрения разделял генерал Нивель.

Результат мы увидели в 1917 году».

Мы выучили, что это называется пропагандой. Группа людей, которые способны лишить других доступа к событию, излагают новости о случившемся исключительно в соответствии со своими целями. То, что в конкретном случае цель была патриотической, никак не влияет на основную мысль. Эти люди использовали свою власть, чтобы граждане стран-союзников видели боевые действия так, как должны были их видеть.