Смутное время

наперекор большинству – стал решительным поборником противоположного положения.[116 - Pierling. La Russie et le Saint-Si?ge, 1901, III, 397.] Между тем, не обнаружилось ни одного нового обстоятельства, по крайней мере из тех, которые истории должна принимать к сведению. Единственный новый документ, внесенный за это время в прения, это – найденный о. Пирлингом польский подлинник письма Дмитрия к папе Клименту VIII, которое до этого времени было известно только в латинском перевод.

В этом собственноручном письме специалисты[117 - Пташицкий. Письмо первого Самозванца в «Изв. Ак. Наук». Спб. 1899. Baudouin de Courtenay. Strona j(zykowa originalu polskiego listu Dymitra S. etc. Краков 1899.] единогласно признали почерк и стиль москвитянина или русского из Белоруссии. Как бы учены ни были эти выводы, мне они кажутся довольно сомнительными; когда идет речь о письме, плохо написанном на польском языке, ничего не может быть, по моему, более сходного, как приемы письма русского, который воспитывался в Польше, с письменами поляка, воспитанного в России. Во всяком случае, предполагая, что автор послан был русский, надо еще доказать, что это был именно Отрепьев. Пытались ли, по крайней мере, заново истолковать в этом смысле издавна известные документы? Нисколько! И как на войне убитыми всегда остаются одни и те же храбрецы, так и в этом споре всегда служат все одни и те же доводы; их выворачивают наизнанку и этим довольствуются. Мы не обладаем ни одним непосредственно исходящим от претендента документом, где бы он указал, каким образом избег он смерти. А между тем нам известно, что он высказывался по этому поводу. Вопреки обычаю, даже в самый день своего коронования он говорил народу речь, продолжительно рассказывая свои приключения.[118 - Pierling. La Russie et le Saint-Si?ge, III, 189.] Эти ценные признания, должно быть, были собраны; и если всякий след их исчез из московских архивов, или нет возможности его обнаружить, тогда очевидно, что правительства, последовавшие за правлением Дмитрия, сочли уместным уничтожить неудобное им свидетельство. [119 - Утверждение, будто бы в царствование Дмитрия не вели никаких списков официальных бумаг, кажется весьма невероятным.] Так рассуждали двадцать лет тому назад. А потом все изменилось.