Китай и логика стратегии

Вот почему, полагаю, умнейшие люди Пекина способны убедить самих себя в том, что визит в Индию премьера Вэня Цзябао способен унять многочисленные опасения и тревоги, вызванные новыми китайскими инициативами[17 - Возобновление притязаний на территорию нынешнего индийского штата Аруначал-Прадеш (см. далее), непризнание власти индийского правительства над Джамму и Кашмиром, отказ выдавать визы уроженцам Кашмира с индийскими паспортами, поставки ядерных материалов Пакистану – все это логично трактуется как «безрассудные действия» Китая (из частных бесед с индийскими должностными лицами).

], – ведь Индии предлагается привлекательная перспектива выгодных коммерческих сделок с Китаем.

В этом случае, как часто бывает, схематичное представление принимает знакомый облик кривого зеркала, вводящий в заблуждение: для многих китайцев китайский бизнес действительно бизнес, а индийский бизнес – это сама Индия, поскольку ее внутренние экономические интересы не сильно отражаются на внешней политике, где доминируют интересы профессиональных дипломатов и позиции наиболее идеологизированных среди избранных политиков (будь иначе, отношения между США и Индией вряд ли развивались бы так, как происходило с 1947 года и до последнего времени).

Всевозможные выгоды, сулимые китайскими бизнесменами и коммерсантами их индийским коллегам, в основном малозначимы для чиновников и политиков, которые порой действуют из соображений личной выгоды, а никак не в экономических интересах страны и которые знают, что нельзя допускать каких-либо территориальных уступок, если не хочешь лишиться должности (или даже головы).

Наверное, это затруднительно понять китайским лидерам, которые в последние годы почти добровольно уступали территории или как минимум отказывались от давних территориальных притязаний ради урегулирования территориальных споров с соседними странами: с Афганистаном (китайская сторона уступила 100 % спорной территории), с Бирмой (Мьянмой) (82 % территории), Казахстаном (66 %), Кыргызстаном (68 %), Лаосом (76 %), Монголией (65 %), Непалом (94 %), Северной Кореей (60 %), Таджикистаном (96 %) и Вьетнамом (50 %).

С Советским Союзом, а затем с Российской Федерацией переговоры успешно завершились 50 %-ной уступкой каждой стороны[18 - См. М. Taylor Fravel. Strong Borders, Secure Nation: Cooperation and Conflict in China’s Territorial Disputes (Princeton: Princeton University Press, 2008), таблица 1.3, сс. 46–47.].