Каббала

С периода рассеяния евреев после разрушения Иерусалима Веспасианом вплоть до нашего времени еврейская литература, исключительная продуктивность которой выходит далеко за пределы нашей темы, развивалась во многих главных центрах Европы; хотя вне круга рассеянного Народа Завета она была почти неизвестна. Многие достаточно информированные люди удивились бы, узнав, что к концу XVIII в. существовало порядка четырех тысяч наименований произведений

, написанных на древнееврейском языке; а между тем их все знал и цитировал один из авторитетов в области раввинистической литературы, а именно Юлиус Бартолоччи из реформированного Ордена святого Бернарда

.

В этой литературе

представлены едва ли не все известные отрасли знания и интеллектуальных интересов, и вся она – и в темах мирских, и в темах религиозных – насквозь пронизана еврейской духовностью. Что касается сугубо религиозных творений, это поразительно любопытная и в известном отношении глубокая литература; она мало переводилась и даже в учебниках по еврейской истории упоминается исключительно скудно.

Не приходится объяснять, что внушительность в плане размеров и трудности языка осложняют попытки подступиться к ней. Это воистину неизведанный материк, ждущий своего Колумба

, земля, полная сокровищ и тайн, неведомых святынь и святилищ, мерцающих вдали сквозь тьму нашего неведения странным светом, напоминающим сияние Шхины, как о том гласит предание, столь странное и неведомое для большинства наших современников, просвещенных светом нового времени.

В эту литературу, так сказать, вкраплена другая и еще более странная литература, информация о которой доходила до нас на протяжении столетий, и, следует признать, если она в какой-то степени и известна, то главным образом благодаря отцам библиографической эрудиции, пишущим на латыни ученым прошлого. Эта сокровищница древнееврейской теософии – потому что так ее следует называть – оказывала свое очаровывающее воздействие на многие выдающиеся умы христианского мира, и какое-то время ее адепты из числа неевреев были столь же привержены ей, если не столь же многочисленны, как последователи из мира еврейства.

Имя ей – Каббала; по поводу этого термина в падком на самые невероятные этимологические толкования далеком прошлом существовало не одно объяснение; здесь достаточно привести два из них в качестве образчика того завихрения мозгов, на протяжении многих веков сопутствующее отношению к предмету нашего исследования.