Я и Оно

Можно сказать, если такое допущение позволительно, что таким образом мы наткнулись на пример влечения к смерти – пусть даже и смещенного. Такая точка зрения нелегко поддается пониманию и оставляет впечатление чего-то мистического. Она выглядит как сомнительная попытка любой ценой выпутаться из затруднительного положения. Вспомним, однако, что в этом допущении, собственно говоря, нет ничего нового; мы выдвигали его и раньше, когда и речи не было ни о каком затруднительном положении. В то время клинические наблюдения привели нас к выводу о том, что мазохизм – парциальный инстинкт, комплементарный садизму, – надо понимать как садизм, обращенный против собственного «Я»[30 - См.

«Три очерка по теории сексуальности», а также «Влечения и их судьбы».]. Обращение инстинкта от объекта на «Я» в принципе ничем не отличается от обращения от «Я» на объект; в настоящее время эта новая проблема активно обсуждается. Мазохизм, обращение инстинкта против собственного «Я», является в этом случае возвращением к ранней фазе инстинкта, то есть регрессом. Данное ранее определение мазохизма требует некоторой коррекции как излишне радикальное; скорее, возможно, что есть такое понятие, как первичный мазохизм, – эту возможность я тогда оспаривал[31 - В своей содержательной и интересной, хотя и не вполне, к сожалению, понятной для меня книге, Сабина Шпильрайн предвосхитила значительную часть этих рассуждений. Она называет садистский компонент полового инстинкта «деструктивным». (Die Destruktion als Ursache des Werdens. Jahrbuch fur Psychoanalyse, IV, 1912). Совершенно в ином ключе попытался А. Штерке отождествить понятие либидо с биологически обоснованным влечением к смерти (Inleiding by de vertaling van S. Freud, De sexuele beschavingsmoral etc., 1914). См. также книгу Ранка «Художник». Все эти рассуждения, как и приведенные в тексте, демонстрируют потребность в недостижимой пока ясности в вопросе об инстинктах.].

Вернемся, однако, к половым инстинктам самосохранения.

Эксперименты с простейшими показали, что копуляция – слияние двух одноклеточных организмов, которые затем снова разделяются без последующего клеточного деления, – оказывает укрепляющее и омолаживающее влияние на оба организма (см. ссылку на Lipsch?tz на стр. 62). В следующих поколениях эти организмы выказывают меньше признаков дегенерации и демонстрируют большую устойчивость к воздействию продуктов их собственного метаболизма.