Империя законности. Юридические перемены и культурное разнообразие в позднеимперской России

Различные понимания справедливости сосуществовали в Российской империи. Они не укладываются в бинарную модель правовой культуры, которую историки России использовали на протяжении десятилетий: модель, согласно которой российские реформаторы жили в мире Просвещения, в то время как подавляющая часть населения имела собственное правосознание, уходящее корнями в иные социальные, религиозные и моральные нормы[223 - В числе прочих см.: Worobec Ch. D. Peasant Russia. P. 5; Daly J. W. Autocracy under Siege. P. 9; Mironov B.

, Eklof B. A Social History of Imperial Russia. Vol. 2. P. 223; Baberowski J. Law, the Judicial System and the Legal Profession. P. 347–348.]. В то время как решения, принятые на основе обычного права, отражали местные представления о морали, законы и принципы правового государства, как утверждается, часто противоречили представлениям людей о том, что хорошо и что плохо. Тем не менее одной из особенностей российской правовой системы второй половины XIX века было то, что она поощряла использование моральных доводов. Преступление продолжало рассматриваться в нравственных терминах: газеты преподносили открытые судебные процессы по уголовным делам как возможность проследить «общественные нравы» и как отражение того, «чем мы грешны»[224 - III Местный Отдел. Открытие Казанской Соединенной Палаты Уголовного и Гражданского Суда // Казанские губернские ведомости. 1869. № 40. 21 мая; Из зала суда // Крымский вестник. 1891. № 74.]. Запрашивая статистическую информацию о преступлениях по округам, власти требовали данные о «народной нравственности»[225 - Например: ГААРК. Ф. 67. Оп. 1. Д. 1762. Л. 181.]. Новый институт суда присяжных усилил значение нравственных аргументов. Многим состоятельным людям удавалось уклоняться от участия в суде присяжных путем покупки медицинских справок или других документов, объясняющих их отсутствие, поэтому в этих судах работали в основном мещане и крестьяне, не имевшие ни таких материальных средств, ни юридического образования. В результате рассмотрение дел и принятие решений в большей степени зависело от личного чувства справедливости, чем от абстрактных правовых норм. Многих присяжных мало заботило, был ли нарушен тот или иной закон; вместо этого их интересовали причины, обстоятельства и последствия преступления. Для них было важно, украл человек 70 копеек или 70 рублей, сколько времени он находился в предварительном заключении и какое наказание можно было ожидать в случае обвинительного вердикта[226 - Иванович И.