Утешение философией

И я, лишенный всех благ и отстраненный от государственных должностей, опозоренный молвой толпы, получил наказание как благодеяние. И представляются мне грязные притоны злодеев, погрязших в увеселениях и наслаждениях, я вижу, что какие-то нечестивцы возводят новые ложные обвинения, а честные люди, оцепенев от ужаса при виде невообразимой несправедливости по отношению ко мне, повержены, бесчестные же поощряются безнаказанностью злодеяния к наглости и наградами – к совершению преступлений, невиновные же не только не находятся в безопасности, но даже лишены защиты.

V. Звездоносного мира создатель

,

Ты на троне предвечном своем

Свод стремительно неба вращаешь!

Терпят звезды Вселенной закон.

Затмеваются меньше звезды

Ярким светом полночной Луны —

Тем, что братски ей Феб посылает.

Так теряет при близости Феба

Серп темнеющий бледный свой свет,

Пусть холодного Геспера взлет

Знаменует начало нам ночи,

Перед Фебом, уже побледнев,

Вечный путь Люцифер продолжает.

В листопаде ненастной зимы

Ты сжимаешь дневной промежуток

И торопишь дневные часы

С наступленьем горячего лета.

Мудро смену времен ты назначил,

Чтоб листву, что уносит Борей,

Вновь Зефир

нам весной возвратил бы,

Сжег бы Сириус

колос высокий,

Чей посев бы увидел Арктур

.

Все творенья свободно от века

Сохраняют места в этом мире.

К цели верной ты все направляешь,

Не желая дела лишь людей

Обуздать должной мерой, о царь,

Почему перемены несет

Нам судьба, угнетая невинных,

А преступников кара бежит?

Злые нравы зачем остаются

На высоких местах и зачем

Выю гнут людям честным злодеи?

Добродетель таится в тени, —

Свет во тьме, – кару честный несет

За злодея вину? Почему?!

Клятва ложная им не вредит —

Ложь, прикрытая блеском наряда.

Рады силою дерзкой своей,

Пред которой трепещут народы,

Покорять высочайших царей.

О, взгляни на несчастную землю,

Что покорна порядку вещей!

Не ничтожная мира мы часть,

Хоть бросают нас волны судьбы.

Их обвал удержи, повелитель!

И законом бескрайних небес

Укрепи неподвижную землю!

V. Лишь только завершил я эту длинную скорбную песнь, как она, со спокойным лицом и не взволновавшись моими жалобами, сказала:

– Когда я увидела тебя грустным и рыдающим, то поняла, что ты несчастный изгнанник. Но не знала я, каким далеким было изгнание, пока твои речи не открыли мне это.