Утешение философией

II. Если б судьба столько благ приносила

,

Сколько у моря песка,

Сколько звезд на полуночной тверди

Блещет златых, если б рог

Изобилья и не отводила Фортуна,

Ей никогда не сдержать

Жалоб людских, сколько б ни нисходило.

Небо расточает дары

Тем, кто к успеху и славе стремится.

Мало, однако, им все,

Ибо не знают люди предела.

Жадность раскроет их пасть.

Алчность жестокая их непомерна.

Кто обуздает ее?

Кто удержит желанья уздою?

Сколько б ни было благ,

Жарче только горит вожделенье

В их ненасытной душе.

Но не быть человеку богатым,

Мнит кто несчастным себя.

III. – Если бы Фортуна обратилась к тебе с такой речью, ты бы не нашел никаких возражений, но, если все-таки существует нечто, чем ты мог бы по справедливости подкрепить свои жалобы, тебе следует это высказать, я предоставляю тебе такую возможность.

На это я ответил:

– Твои рассуждения убедительны и пропитаны медом сладкой риторики и музыки, но они несут утешение лишь тогда, когда их слушают; более глубоко сокрыто чувство обиды у несчастных, поэтому, как только они перестают звучать в ушах, печаль, пронизывающая меня, снова отягчает душу.

Она согласилась со мной и произнесла:

– Это еще не лекарства от твоей болезни, до настоящей минуты не поддавшейся лечению, но лишь как бы средства, облегчающие печаль. Но когда придет время, я дам тебе целительное средство, которое проникнет в глубины твоего существа.

Мне хотелось бы, чтобы ты не настаивал на том, что ты несчастлив, ибо разве ты забыл меру и продолжительность своего счастья? Я умалчиваю о том, что, когда ты лишился родителей, тебя поддержала забота лучших людей, на тебя пал выбор, и ты сделался родственником первых лиц государства, что явилось наиболее ценным свидетельством расположения к тебе, но ты был уже дорог им прежде, чем стал родственником. Кто же мог не счесть себя счастливейшим из людей, имея столь именитых тестя и тещу, обладая столь целомудренной супругой и – последняя милость неба – имея сыновей.

Я уж не говорю о почетных должностях, полученных тобой еще в юношеские годы, а ведь в них бывает отказано и старикам. И чтобы возродить [в душе] радость, обрати взор к главной вершине своего счастья.