Травма. Невидимая эпидемия

    Питер Аттия, врач-терапевт, консультант и сооснователь проекта Zero

***

Моим дочерям, Колетт и Эмили

Твои братья и сестры ходят под теми же звездами и луной, что и ты.

И видят в небе то же самое, хотя они так далеки и от нас, и друг от друга.

    «Рассказ о Соджорнер Трут». Олива Гилберт

Предисловие

Леди Гага, Стефани Джерманотта

Меня поместили в палату неотложной помощи какой-то частной больницы Нью-Йорка. Это было во время моего мирового турне. Я помню лица доктора и медсестры.

Я кричала. Они сохраняли спокойствие и просто попросили меня посчитать от ста до одного. Я помню, как возмущалась: «Почему никто не паникует?!» – а они убеждали меня продолжать считать. Я досчитала, кажется, до шестидесяти девяти. А потом сообщила: «Привет, я Стефани» – и призналась, что мое тело онемело и я его совсем не чувствую.

Помню, как смотрела на них, а они – на монитор сердечного ритма, в их взглядах я заметила напряжение и тревогу, но у меня больше не было сил паниковать.

В тот момент я была совершенно оторвана от реальности и, как мне потом сказали, переживала нервный срыв.

– Доктор скоро будет, – утешали меня.

Но меня это ничуть не успокаивало, я требовала таблеток (сама не знала каких) и была уверена, что у них точно есть что-нибудь подходящее. И меня невероятно возмущало, что они отказывались давать мне таблетки до прихода доктора.

Через какое-то время в палату зашел человек. На нем не было белого халата и стетоскопа на шее.

– Здравствуйте, я доктор Пол Конти, – сказал он.

 – Я психиатр.

Только тогда я заметила, что другой врач уже давно ушел, и посмотрела на медсестру.

– Почему вы не привели мне настоящего врача?

Пол перехватил разговор и ответил:

– Я итальянец из Нью-Джерси.

После этого я поняла, что готова с ним поговорить. Мой отец был итальянцем из Нью-Джерси, так что я успокоилась. Тут я хотя бы знала, чего ожидать.

В тот момент начался путь, по которому я иду до сих пор. Иду вместе с человеком, которого до того события никогда раньше не встречала и которому мое состояние не было безразлично, который поставил перед собой цель понять меня и постараться помочь.

Только через два года после начала нашей работы Пол признался, что первые шесть месяцев нашей работы оценивал ситуацию – прикидывал, можно ли вообще, по его словам, привести меня в чувство и вывести из состояния травматического паралича.

Я не могу рассказать обо всем, что с нами было.