Психология взрослости

И сколько бы родители ни закатывали глаза, дескать, когда же ты успокоишься, поймешь что к чему и созреешь, я выдвигала лозунги: «Спокойствие – подлость души!» и цитировала Пушкина: «Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать!»

Когда тридцатилетний рубеж был взят, вдруг открылась истина: никогда, ни в дерзкие 16, ни в знойные 25, жизнь не была полнее. И вот с каким багажом я пришла к этому возрасту и выводу…

«А все другое – суета». Долгое время меня искренне волновало, «что люди подумают», хотелось «быть не хуже других» и в идеале – всем нравиться.

И так больно становилось, когда вдруг открывалось, что коллега Ирина Викторовна в глаза-то улыбается, а за глаза говорит обо мне такое, что не под силу написать самому бесноватому автору триллеров. И люто хотелось доказать: я не такая, я белая и пушистая!.. Но с годами желание лезть на баррикады иссякло. Нет, никуда не делись Ирина Викторовна и ей подобные, просто их слова и поступки перестали что-либо значить. Главное, что я знаю себе цену как специалисту, на хорошем счету у руководства, любима родными и близкими, – следовательно, не так уж все плохо. Как бы того ни хотелось злопыхателям и сплетникам. Кстати, изменилось и отношение к этим «индивидуумам». Если на заре туманной юности я кусала губу и думала, как «таких земля носит», то теперь понимающе вздыхаю: не повезло людям созреть, многие истины остались за пределами их понимания. Например, что злоба – признак бессилия. И что, унижая другого, сам не возвысишься. В общем, загибаем пальчик, обозначая первое преимущество зрелости – самодостаточность. Это когда для вас имеет значение мнение лишь тех, кто по-настоящему важны. И понимается, что вы – пусть не величина, но фигура, без чужих одобрительных возгласов и заискивания.

«Время вечных ценностей». Опять же «дцать» лет назад эта фраза воспринималась исключительно как слоган ювелирного магазина. А будущая собственная жизнь представлялась как в монологе девочки Кати из фильма «Курьер»: «Я хочу ехать в дорогой красивой машине и чтобы на шее развивался длинный белый шарф.

И чтобы все мужчины сходили по мне с ума, а все женщины завидовали. И чтобы маленькая собачка на заднем сиденье». В моей мечте песик не был обязательным условием, но, в общем – полное попадание в образ. Немало утекло воды и слез, чтобы стало понятным: в женской зависти нет ничего заманчивого, в сумасшедших мужчинах – тем более. Ну а про «богатые тоже плачут», т. е. про дорогую машину, и говорить смешно.