Критика жизни человека. Рассказы Вельзевула своему внуку

Говоря откровенно, не это меня в данный момент беспокоит, а беспокоит тот факт, констатированный также в конце сказанного чтения, что общей совокупностью всего изложенного в этой главе, все мое общее наличие, в котором упомянутое «Я» принимает очень маленькое участие, проявило себя совершенно противно той заповеди нашего всеобщего, мною особенно почитаемого, учителя Молла Наср-Эддина, которая формулирована им словами так: «Никогда-не-суй-палки-в-пчелиный-улей».

Волнение из-за осознания, что в читателе обязательно должна возникнуть в отношении меня неприязнь, охватившее всю систему, осуществляющую мое чувствование, сразу успокоилось, как только в моем мышлении вспомнилась древнерусская пословица: «Нет обиды, которая бы со временем не перемололась бы, как всякий злак, в муку».

Но возникшее в той же моей системе волнение от проосознания моей оплошности в смысле манкирования заповедью Молла Наср-Эддина в данный момент всего меня не только не на шутку беспокоит, но начавшийся в обоих моих, недавно обретенных душах, очень странный процесс, выражающийся в форме необычной чесотки, сразу после того, как я это понял, стал прогрессивно увеличиваться до того, что уже теперь отзывается и производит почти нестерпимую боль в области немного ниже правой половины моего и без того перефункционировавшегося «плексус-солярис».

Подождите, подождите… Кажется этот процесс тоже прекращается и уже во всех дебрях моего сознания и даже, скажем, пока еще «подсознания» начинает возникать все требуемое для полного уверования в то, что он совсем прекратится, потому что я вспомнил про другую житейскую мудрость, смысл которой навел мое мышление на то соображение, что если я и поступил вопреки совета досточтимого Молла Наср-Эддина, зато я без преднамерения поступил согласно принципа в высокой степени симпатичного и, хотя и не сделавшегося всюду на Земле известным, но никогда не забываемого тем, кто хоть раз встретился с ним, милого самородка – Тифлисского Карапета.

Ничего не поделаешь, – раз эта моя вступительная глава вышла такой длинной, то не будет большой беды, если удлиним ее еще немного рассказом и про обер-симпатичного Тифлисского Карапета.

Прежде всего надо сказать, что лет тридцать или тридцать пять тому назад при тифлисском железнодорожном депо имелся «паровой-гудок».