Критика жизни человека. Рассказы Вельзевула своему внуку

И он рассказал следующее:

– Раньше я работал в этом же депо по ночам в качестве чернорабочего по промывке паровозных котлов, а когда завели здесь такой паровой гудок, начальник депо, приняв очевидно во внимание мой возраст и мою непригодность для такой тяжелой работы, велел мне заниматься только тем, чтобы приходить точно в определенное время утром и вечером и пускать пар в гудок.

Уже на первой неделе такой моей новой службы я как-то заметил, что после выполнения этой утренней моей обязанности во мне в течение одного-двух часов происходит какая-то странная неловкость.

Когда же, увеличиваясь с каждым днем, эта странная неловкость в конце концов превратилась в определенное инстинктивное беспокойство и от этого исчез у меня аппетит даже на «махохи», то я с тех пор начал почти всегда думать и раздумывать, чтобы отгадать причину этого.

Особенно напряженно думалось об этом почему-то во время моего прихода на службу и ухода домой. Так продолжалось в течение почти шести месяцев, и за все это время как я ни старался – решительно не мог ничего даже приблизительно себе выяснить.

Наконец, когда у меня мозоли на ладонях от веревки парового гудка окончательно затвердели, я вдруг совершенно случайно понял, почему это во мне происходит.

Толчком для правильного моего соображения, в результате вылившегося относительно этого в непоколебимое убеждение, послужило одно восклицание, случайно услышанное мной при следующих довольно оригинальных обстоятельствах.

Раз утром я, не выспавшись, вследствие того, что первую половину ночи засиделся у соседа по случаю крестин его девятой дочери, а во вторую половину зачитался попавшейся мне случайно очень интересной редкой книгой под названием «Сновидения и колдовство», торопливо шел пускать пар и вдруг вижу на углу знакомого фельдшера, служившего при Городской Управе, который делал мне знаки остановиться.