Эффект Бандерлогов

И вообще – в этой стране жить нельзя!

– Да…

– Завтра же свяжись со своим этим, как его, чёрт… релтером, или риэлтером… Короче, продавать, уезжать и всё. Всё.

– Да… ик…

– О, о-о. Нажрался. Морда твоя профессорская. Тут вещи серьёзные происходят, а он. Иди – ложись… Да оставь ты эту пол-литру, – и она вырвала изо рта Даниила Львовича почти опустошённую бутылку.

Профессор звонко чмокнул губами, глупо засмеялся и, бормоча под нос какой-то мотивчик, отправился в спальню.

В комнате зазвонил домашний телефон.

– Кто там ещё? – Алла Степановна, взволнованно теребя халат, подошла к аппарату, осторожно взяла трубку и тихо спросила:

– Кто?

– Добрый вечер, – голос на том конце был вкрадчиво похабный и излишне приторный. Звонил мужчина.

– Вам кого? – опять шёпотом спросила Алла Степановна.

– Мне бы профессора Хомич, будьте так любезны.

– Его нет дома… То есть спит! Он спит.

Да – спит. Позвоните завтра. Утром, – она не успела положить трубку. Даниил Львович стоял рядом с ней в позе ощипанного павлина и гордо и смело спрашивал у жены:

– Это кого, простите, нет дома, а? Это меня, может быть, нет дома? Так я здесь, – с этими словами он забрал трубку у совсем обалдевшей жены, которая ни разу не видела своего мужа в таком виде, и произнёс зычно и бодро:

– Аллё! Профессор Хомич у аппарата!

– Профессор, я очень рад.

Это я – Кривых.

– Что? Каких кривых? Это про мою работу? Не паазволю! – профессор прекрасно узнал звонившего, но чувство личного достоинства, подбодряемое коньяком, не давало ему разрешения признать какого-то там выскочку. Он явно играл, словно на сцене перед публикой, распаляемый своей значимостью.

– Нет, нет же. Это я – Пётр Миронович, уж простите, но фамилия моя Кривых.

Так уж повелось… раньше. Кто-то из дворян – Голицыны или Долгорукие, а кто-то и из них, о которых спрашивали – «чьих будешь?». Я значит – Кривых. Ну не это сейчас важно. Ну, вспомните – проект по внедрению инноваций в сфере точного… ну, в академии… Я, как вы тогда считали пришёл на ваше место… Но это не совсем не так.

– А-ах, вот кто это! Так я вам вот что скажу. Вы – невежественный дурак, мой дорогой.