Чикатило. Явление зверя

По предплечью его с внутренней стороны тянулась кривая воспаленная царапина.

– Удочка у него была! Эта… из бамбука! Вона, я руку об нее поцарапал, блядь!

Вновь зазвенела тишина. Со своего места поднялся Ковалев:

– Так, товарищи! Предварительный допрос закончен. Гражданин Шеин, вы подозреваетесь в умышленном убийстве. Вы арестованы, – он кивнул стоящим за спиной задержанного офицерам: – Уведите и оформите. Дальнейшие следственные действия будут производиться в предусмотренном законом порядке.

Конвой вывел Шеина.

Тихо переговариваясь, потянулись за дверь офицеры. Только потрясенный Хруленко сидел и тупо глядел на вращающиеся катушки так и не выключенного магнитофона.

Ковалев повернулся к Кесаеву:

– Тимур Русланович, пойдемте ко мне, нам есть о чем поговорить…

Вслед за Ковалевым Кесаев задумчиво вышел в коридор, там к нему протиснулся Витвицкий:

– Тимур Русланович, тут что-то не так!

Кесаев поглядел на капитана. Рядом стоял Ковалев с всепонимающей ухмылкой победителя. И эта ухмылка отчего-то разозлила следователя куда больше, чем не знающий субординации выскочка-психолог.

– Вы все слышали своими ушами, капитан, – сухо отозвался Кесаев, развернулся и пошел прочь, оставив Витвицкого растерянно стоять посреди коридора.

* * *

Ковалев распахнул дверь своего кабинета, отступил, любезно пропуская Кесаева вперед. Теперь можно и любезность проявить, решил он, недолго москвичам здесь оставаться, на нервы действовать и под ногами путаться.

– Вот видите, Тимур Русланович, как оно бывает.

Вы удачу приносите. Присаживайтесь.

Кесаев сел, нахмурился. Понятное дело – возглавил межведомственную группу, приехал ростовских коллег жизни учить, а ростовчане оказались и сами с усами.

Полковник прошел к шкафу, достал бутылку коньяка «КВВК» и пару рюмок. Поставил на стол.

– Ну, теперь-то вы выпьете за наш успех?

– Я бы не торопился говорить об успехе, – произнес Кесаев.

– Это вы специалиста своего наслушались? – уточнил собеседник, откупоривая бутылку.

Янтарный коньяк побежал по рюмкам.

– Буду откровенен, к мнению капитана Витвицкого я отношусь не менее скептически, чем вы, – следователь казался непроницаемым. – Но у нас с вами, Александр Семенович, практически ничего нет.

– У нас есть предварительное чистосердечное признание, – Ковалев загнал пробку обратно в горлышко, отставил бутылку и расслабленно опустился в кресло.

– Сегодня он дал признание, завтра от него открестится.