Магия и тайна Тибета

Почти каждый день пересекал сады и приходил на виллу, где жил кронпринц. Здесь, в гостиной, обставленной в английском стиле, мы проводили время в длительных беседах на темы совершенно незнакомые людям с Запада.

Мне нравится воскрешать в памяти эти разговоры, которые постепенно позволили приоткрыть завесу, скрывавшую подлинный Тибет и его религиозный мир.

Сидкеонг тулку, всегда облаченный в свои парчовые одежды, председательствовал сидя на кушетке. Перед ним ставили стол, а я садилась напротив в кресло.

Каждому из нас приносили по небольшой чашке китайского фарфора с серебряным блюдцем и украшенной кораллом и бирюзой крышечкой в виде крыши пагоды.

Очень близко к принцу, в кресле, задрапированный в красочную тогу, восседал почтенный Бермиаг, перед ним – чашка с серебряным блюдцем, но без крышечки. А что касается Давасандупа, который часто присутствовал на наших беседах, то он сидел, на манер портного (на Востоке говорят «в позе лотоса»), у наших ног, и его чашка, поставленная на коврик, не имела ни блюдца, ни крышечки.

Тем самым соблюдался строгий и сложный тибетский этикет. Пока говорил ученый и красноречивый оратор Бермиаг Кушог, нам подавали бесконечное количество индийского чая цвета поблекшей розы, с добавленным в него сливочным маслом и солью. Богатые тибетцы всегда держат чашку такого чая в руках, – характерно изречение, сразу определяющее обеспеченных людей: «Губы их всегда влажны от чая или пива».

Тем не менее на этих собраниях подавался только чай из уважения к моим ортодоксальным буддийским принципам.

Молодой помощник приносил большой серебряный чайник и заученным жестом подносил его через плечо к нашим чашкам, словно исполняя какой-то религиозный ритуал. В углу комнаты горело несколько палочек с благовониями, распространяя аромат, которого я никогда не встречала ни в Индии, ни в Китае. Иногда из дальнего дворцового храма доносилась торжественная мелодия, и меланхоличная, и очень мягкая.

А Бермиаг лама все продолжал говорить, описывая жизни и мысли героев сказаний или волшебников, которые жили или живут сегодня в запретной стране, ее граница так близко от нас…

Кушогу Чёсдзеду и Бермиагу Кушогу я обязана своим первым знакомством с неизвестными большинству иностранцев вероучениями ламаистов относительно смерти и тем, что ждет человека после нее.