Госсмех: сталинизм и комическое

Безыменского (1929) было обнаружено «такое соотношение положительных и отрицательных сторон в среде рабочего класса, партии», которое «нарушает реальные пропорции жизни»[210 - Федосеев Г. «Выстрел» Безыменского // Земля Советская. 1930. № 5. С. 248.]. И не только численно, но и качественно, ведь «слабость и невыразительность положительных героев или тем более полное их отсутствие позволяет неизмеримо разрастись отрицательному явлению, почти не наталкивающемуся на достойный отпор»[211 - Суров А. Наши задачи // Идейность и мастерство: Сб.

статей советских писателей о драматургии (1945–1953). М.: Искусство, 1953. С. 309.].

Мы имеем дело с по-настоящему оксюморонной эстетикой, требующей невозможного:

От писателя, создающего комедию, зритель ждет не зубоскальства, не мелкого подтрунивания на манер зощенковщины над неурядицами и бытовыми нелепостями, которые иногда становятся объектом изображения не очень дальновидных комедиографов. […] Советский драматург, осмеивая пережитки капитализма в сознании наших людей, не может пройти и мимо подлинно прекрасного, передового в советской жизни.

Перед комедиографом встает вопрос об изображении возвышенного в комедии[212 - Фролов В. О советской комедии. С. 34–36.].

Или:

Монументальность в комедийном искусстве – это высокая завершенность характеров. Актер свои действия на сцене строит на логике поведения персонажа, все осмысливает, переживает; возникает естественный и правдивый комизм (так!). К такой завершенности, к такой типизации образов и должны стремиться актеры при создании характеров в советских комедиях[213 - Там же.

С. 67.].

Поистине революционные требования героики в сатире, монументальности комического, возвышенного в комедии – образцы сталинской радикальной «эстетики невозможного»[214 - См.: Robin R. Socialist Realism: An Impossible Aesthetic. Stanford, Calif.: Stanford UP, 1992.]. Одна из основных проблем при подходе к феномену сталинского/советского смеха состоит в неразличении понятий.

Подобно тому, как искусство в соцреализме – не вполне искусство, сатира в госсмехе – это не вполне сатира, а юмор – не вполне юмор. Если нам удастся прояснить их специфику и выявить эти различия, мы будем считать свою задачу выполненной.

Глава 2

Смех в законе: эволюция сталинского большого нарратива

Конечно же, это было незаконно, но где был Закон? Закон был везде, невидимый и живой.

    Джефф Райман.