Честное слово

Или вот Статуя свободы – свобода персонифицирована, представлена в виде женщины. В классической книге выдающегося нидерландского историка и культуролога Иохана Хейзинги “Homo ludens” сказано:

“Как только эффект образного выражения в описании состояния или события создается с помощью терминов мимоидущей жизни, мы вступаем на путь персонификации. Олицетворение бестелесного или безжизненного – душа всякого мифотворчества и почти всякой поэзии.

Так что же такое персонифицированная ответственность? Так и видишь министров, вокруг которых толпятся эдакие мойры – греческие богини судьбы.

Или лучше римские фурии – богини мести, кары, мучительницы душ в аду. У каждого министра своя фурия – персонифицированная ответственность. Интересно только, как это можно устроить?

Или, пожалуй, не так. У мрачного символиста Федора Сологуба в романе “Мелкий бес” есть такой персонаж – недотыкомка, которая бегает под стульями, воплощение ужаса жизни. Вот, пожалуй, персонифицированная ответственность министров – это такая серая недотыкомка в чиновничьем костюме, которая бегает под стульями и расшатывает кресло под министром.

Чтоб ему служба медом не казалась.

Вспомним уж заодно еще один шедевр современного русского языка, связанный с латинским словом персона. Всем, наверное, приходилось слышать такую формулу: “Ну а теперь давайте по персоналиям” (то есть “обсудим конкретных людей”). Вообще-то слово персоналия – это само по себе латинское множественное число. Это то, что касается лично каких-то людей, в частности, раздел юбилейных статей и некрологов в журналах.

Но появилось и слово персоналии, которое все чаще употребляется просто в значении “персоны”. Например, в книге Андрея Константинова “Бандитский Петербург” читаем: “Наверное, все дело в персоналиях, в конкретных людях, которые выполняют ту или иную работу”.

Так что получается, что сами министры – это персоналии, а ответственность у них персонифицирована. Чего же от них тогда и ждать?

    [2006]

Без ансамбля

Тут как-то телерепортаж о верноподданническом митинге назывался “Их тьмы, и тьмы, и тьмы” (по-видимому, в хорошем смысле).

Что было, конечно, некоторым преувеличением, но желания попробовать сразиться с ними действительно не вызывало. Надо сказать, что в соответствующем блоковском тексте еще много строчек, которые можно пустить на заголовки. Например, такая: “Мы, как послушные холопы…”

В период предвыборной кампании я увидела в интернете список партий, участвующих в выборах.