Честное слово

Неудачный перевод ключевого слова учения Маркса словом стоимость привел к некоторому перекосу в русском марксизме – выпячиванию идеи затрат труда в определении ценности вещи. Затратность стала доминантой экономического мышления, что и послужило базой для апологии затратной советской экономики.

Для меня, впрочем, существенно другое. Из слова Wert действительно вырастает вся концепция Карла Маркса. Как мы помним, Ленин назвал учение о прибавочной стоимости “краеугольным камнем экономической теории Маркса”.

Оно и понятно. Mehrwert забирает себе эксплуататор-капиталист, ну, и дальше бьет час, с экспроприаторами поступают в соответствии с указаниями, соединившиеся пролетарии теряют цепи и приобретают весь мир. Как в той же песне Галича, где герою из-за социалистической революции не удается получить наследство тети Калерии:

“Негодяи, кричу, лоботрясы вы!

Это все, я кричу, штучки Марксовы!

Ох, нет на свете печальнее повести,

Чем об этой прибавочной стоимости!

И вот теперь представим себе, что ключевое слово Wert переведено так, что понять ничего невозможно.

Сочетание потребительная стоимость можно только вызубрить. Чистая схоластика. И вспомним, как изучали – вернее, снова по Галичу, “пестовали” “научность марксистскую”, не брезгуя “даже точками в строчках”: “А я ж ее от сих до сих, от сих до сих!”

Смешно представить себе, чтобы на занятиях по “политэку” кто-нибудь раздумчиво сказал, например: “Пожалуй, точнее будет не прибавочная стоимость, а дополнительная ценность”.

Кто-нибудь другой, наверное, отреагировал бы еще одной цитатой из баллады Галича: “А вы не псих?”

    [2006]

Прости – знаю, как перевести

А знаете ли вы, что получится, если перевести название популярной песни “Хава Нагила” на латынь? Получится Gaudeamus. Тоже песня. Кстати, по-моему, неплохая идея для хора Турецкого.

Правда-правда. Оба названия значат “Давайте радоваться”. Так что проблема переводимости возникает не только в том случае, когда в другом языке нет вполне подходящих слов и выражений – как со словами типа удаль или авось.

Иной раз они, может, и подходящие, но заняты чем-то совершенно другим, как в случае с латинским Gaudeamus, которое надежно ассоциируется со студенческим гимном.

А вот что, к примеру, будет делать итальянский журналист, если ему доведется писать о российском молодежном монархическом движении “Наше дело”? Честное слово, такое есть.