Тайный код России

Начиная от того, что включатель называется выключателем до словосочетания «преданный друг». В русском одно и то же слово может означать процесс управления, объект управления и результат управления. И слово это «организация».

Кстати

Множество заимствований появилось в русском языке при Петре I.

Что неудивительно, ведь обширная реформаторская деятельность Петра I вызвала рост промышленности, техники и технологии, разработку научного потенциала. Такие кардинальные изменения в жизненном укладе русской нации не могли не отразиться в языке, который оставил огромное число заимствований.

При Петре I появляется и научная терминология, которая представляла собой почти исключительно заимствования из иностранного: каждый специалист пользовался «немецкими» – голландскими, польскими и латинскими – словами.

В Петровскую эпоху в русский язык вошли многочисленные иностранные слова, в значительной степени сохранившиеся и до нашего времени. Как, например, слово «галстук» (слово «галстук» от Hals – шея, Tuch – платок).

С петровских времён существуют в русском языке такие иностранные слова, как алгебра, оптика, глобус, апоплексия, ланцет, компас, крейсер, порт, корпус, армия, гвардия, кавалерия, атаковать, штурмовать, комиссия, контора, акт, аренда, проект, рапорт, тариф, бухгалтер, и многие другие.

Мир слов полон тайн, и поэтому именно в нём и могут происходить самые неожиданные открытия. В том числе и в поиске тайного кода России.

Часть мифа о русском характере – утверждение, что русский «действует на авось» и «рассчитывает на авось».

Слово «авось» отражает установку: может произойти всё что угодно, и поэтому можно не принимать во внимание некоторые обстоятельства, всего всё равно не предусмотришь. Всегда есть надежда: «Авось обойдётся». А если не обошлось, можно сделать вид, что никто вроде бы и ни при чём. Или сказать «не успел» вместо «не сделал», «мне не работалось» – вместо «я не работал».

В русском языке всё удивительно.

Или слово «неприкаянность». Кажется, что это слово существовало издавна. Но его нет ни в словаре Даля, ни в древнерусских текстах. Оно появляется в XIX века. И оно, вообще, никак не связано с покаянием, хотя это первое, что обычно приходит на ум. Слово это означает некоторое специфическое состояние, которое лучше всего описывается тоже очень характерным русским словом «маяться».