Чистый кайф. Я отчаянно пыталась сбежать из этого мира, но выбрала жизнь

Мне стало ясно, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. С тех пор как я попала сюда, мне еще не встретился ни один сотрудник тюрьмы, который разговаривал бы со мной как с человеком. Зачем бы милой незнакомке вмешиваться и ни за что ни про что вознаграждать меня очками? Не-е, я просто окончательно спятила, и теперь у меня галлюцинации.

Сломленная этим осознанием, я уселась обратно в угол и прижалась подбородком к коленям. Неожиданно щелкнула дверь. Я подняла голову.

– Привет, Тиффани, это я. Можно войти? – спросила доктор Лашанс.

– Да, конечно! – Я слышала, как ее туфли цокали по бетонному полу, когда женщина вошла в камеру, но потом она остановилась. Все замерло в молчании.

Она хихикнула:

– Ой, я забыла! Вы же, наверное, меня не видите. Я протягиваю вам очки, – с этими словами она сунула их мне в правую руку. Слезы благодарности и облегчения покатились по моим щекам, когда я снова водрузила их на переносицу. У меня отпала челюсть, когда образ моего ангела-хранителя сфокусировался и стал четким.

Я была с ней знакома! Как же это я не узнала ее голос? И мое лицо, верно, стало пунцовым от стыда, когда стало окончательно ясно, что это Кейти. Когда-то я была ее тренером в команде болельщиц.

6

Мне сразу же стало стыдно за то состояние, в котором она меня нашла. Когда мы с ней в последний раз виделись, я была яркой, полной кипучей энергии блондинистой тренершей команды болельщиц, которую она несколько лет считала примером для подражания.

А что теперь? Она видела перед собой тошнотворную, бледную, потеющую наркоманку, скорчившуюся в углу тюремной камеры.

Она, должно быть, видела на моем лице всю смесь разнообразных эмоций, потому что мягко положила мне руку на колено и улыбнулась:

– Я знаю, о чем ты думаешь, и хочу, чтобы ты понимала, что человек, которым ты являешься сегодня, в эту минуту, – это не ты. Я знаю тебя настоящую. Ты – самая классная девчонка из всех, кого я знала и знаю по сей день. Я всегда равнялась на тебя, и это не изменилось.

Она попросила меня передвинуться к стене, и мы обе уселись на бетонный пол, прислонившись к стене спинами.

– Похоже, ты свернула не туда на жизненном пути, но я здесь не для того, чтобы судить тебя, Тиффани, а чтобы помочь. Я работаю здесь, в тюрьме, психотерапевтом и просто хочу с тобой поговорить. Ты станешь разговаривать со мной? – спросила она.

Следующие два часа мы с Кейти разговаривали – обо всем подряд.