«Вдовствующее царство». Политический кризис в России 30-40-х годов XVI века

Пресняков с доверием отнесся к версии Дубр. и других списков той же группы[131 - Пресняков А. Е. Завещание Василия III. С. 79 – 80.]. А. А. Зимин полагал, что содержавшееся в Новгородском своде 1539 г. (т.е. в списке Дубр.) упоминание об особой роли, которую отводил Василий III князю Д. Ф. Бельскому, было позднее изъято из летописей, составленных в годы правления Шуйских[132 - Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. С. 227, прим. 2; Его же. Россия на пороге нового времени. С. 390, прим. 87, и с. 395.]. Того же взгляда на соотношение версий Соф.

/Пост. и Дубр., в том числе и применительно к данному эпизоду, придерживался С. А. Морозов[133 - Морозов С. А. Летописные повести. С. 24, 27 – 28.].

С критикой подобных представлений, утвердившихся в научной литературе, выступили Х. Рюс и Р. Г. Скрынников. Немецкий ученый справедливо обратил внимание на то обстоятельство, что кн. Д. Ф. Бельский, судя по тексту Повести, не участвовал в совещаниях у постели умирающего государя; он не вошел в состав бояр, приглашенных к составлению духовной Василия III.

На этом основании Рюс заключил, что пассаж о братьях Бельских является позднейшей вставкой в летописный рассказ[134 - R?? H. Dmitrij F. Belskij. S. 173, 176 – 177.].

К тому же выводу, но по другим причинам пришел Скрынников. По его мнению, текст Повести в списке Дубр. в результате редакторской правки частично утратил смысл: группе бояр, список которых в летописи начинается с кн. Д. Ф. Бельского «с братиею», великий князь «приказал» самого же кн.

Д. Ф. Бельского «с братиею»![135 - Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 83; Его же. История Российская. С. 256.]

К этим аргументам можно добавить еще некоторые наблюдения, свидетельствующие, на мой взгляд, о вторичном и тенденциозном характере версии Дубр. Наказ великого князя боярам в изложении Пост./Соф. пронизан единой логикой: основная мысль – стремление государя избежать розни среди бояр, поэтому он призывает всех – и «здешних уроженцев», и «приезжих» князей – сплотиться вокруг наследника престола и верно служить ему; Глинского Василий III «приказывает» боярам именно потому, что тот – «прямой» слуга.

Логика речи государя в рассказе Дубр., напротив, не ясна: призыва к преодолению розни там нет, а наказ боярам, «чтобы были вопче» и дела делали «заодин», странно диссонирует с настойчивым подчеркиванием родства и Бельских, и Глинского с великим князем: такой «аргумент» в тревожной обстановке ноября – декабря 1533 г.