Китайская империя. От Сына Неба до Мао Цзэдуна

В Историческом музее в Москве жутко-завораживающее (читай – слегка садомазохистское) впечатление производит картина Генриха Семирадского, изображающая сцену из нашей ранней истории, из IX в. н. э.: похороны знатного воина-руса. На высокой поленнице дров установлена боевая ладья, в ней возлежит обряженный в богатые одеяния покойник. Зловещая старуха, вся в черном («ангел смерти»), изготовила кривой острый нож – вскоре она вонзит его в очаровательную юную девушку, которая пока отрешенно-печально прощается с подругами. Но автор не очень точно следовал письменному первоисточнику, которым руководствовался, создавая свой мрачный шедевр.

Это записки очевидца – арабского путешественника. Они повествуют, что девица сама отважилась на этот шаг, перед обрядом трое суток беспробудно пьянствовала, хохотала и отдавалась всем подряд. Иностранцам же назидательно растолковала, что они ничего не понимают, и указывала пальцем куда-то неподалеку: там, мол, явственно видны луга потусторонней страны, где хорошо и весело. И еще очень удивлялась, что им это зрелище недоступно. Перед финалом ей дали еще что-то выпить, и она встретила смерть в самом безмятежном настроении. То ли в наркоте дело (каком-нибудь отваре из мухоморов), то ли действительно тем людям открывалось нечто такое, что было сокрыто даже от их современника – просвещенного араба. Что уж о нас говорить. Нам остается только выразить надежду, что у китайцев в большинстве случаев процедура протекала примерно в том же духе, и вернуться к ним.

В аньянских могильниках обнаружена самая разнообразная утварь, наибольшее впечатление производят бронзовые ритуальные сосуды на трех ножках.

Они настолько гармоничны по форме, покрыты таким изящным узором, настолько качественно исполнены, что известный китаист Х. Крил счел возможным высказать мнение, что ничего лучшего из металла люди не смогли сделать за всю свою историю (конечно, такая оценка может быть отчасти порождена излишним энтузиазмом исследователя). Технология их производства была не сложна, но и принципиально нового в художественном литье с тех пор ничего не изобрели. Древние умельцы лепили в мельчайших подробностях макет из воска, а потом постепенно обмазывали его слоями жидкой глины. Когда глина подсыхала, форма ставилась в печь, после чего растопленный воск выливали – и форму можно было заполнять расплавленной бронзой. На последней стадии освобожденное от глиняной скорлупы изделие полировали – и оно представало миру во всей своей первозданной красе и блеске.