Эон. Исследования о символике самости

Здесь я говорю о субъективном чувственном тоне, подверженном более или менее периодическим изменениям, описанным выше. Однако существуют и объективные ценности, основанные на consensus omnium, – например, моральные, эстетические и религиозные ценности; они суть общепринятые идеалы или эмоционально окрашенные коллективные представления («reprеsentations collectives» Леви-Брюля)[18 - Les Fonctions mentales dans les sociеtеs infеrieures.]. Субъективные чувственные тона или «ценностные кванты» легко распознаются на основании типа и числа порождаемых ими констелляций, или симптомов возмущений[19 - «О психической энергии», абз.

 14 и далее, 20 и далее.]. Коллективные идеалы часто лишены субъективного чувственного тона, но, тем не менее, сохраняют чувственную ценность. Их ценность, следовательно, может быть обнаружена не через субъективные симптомы, а через присущие таким коллективным идеям атрибуты и их характерную символику, не говоря уже об их суггестивном эффекте.

Данная проблема имеет практический аспект, поскольку вполне может случиться, что коллективная идея, хотя и значимая сама по себе, в силу отсутствия субъективных чувственных тонов представлена в сновидении лишь второстепенным атрибутом; например, божество может быть представлено неким териоморфным атрибутом и т.

 п. И наоборот, идея может предстать в сознании без свойственного ей аффективного акцента, а потому должна быть переведена обратно в свой архетипический контекст – задача, обычно выполняемая поэтами и пророками. Так, Гельдерлин в своем «Гимне свободе» позволяет этому понятию, потускневшему от частого употребления и злоупотребления, вернуть себе первоначальное великолепие:

С той поры, как поднят я из праха,

Как ее лобзания познал,

Чист мой взор, не знает сердце страха,

Страстью к ней мой разум воспылал.

Речь ее ловлю я чутким слухом,

Как богине поклоняюсь ей.

Слушайте! Вещает добрым духам

Мудрый глас владычицы моей…[20 - Гельдерлин Ф. Сочинения. Перевод Л. Гинзбурга.]

Очевидно, что идея свободы здесь возвращается в свое исходное драматическое состояние – превращается в сияющую фигуру анимы, освобожденную от тяжести земли и тирании чувств, в психопомпа, указывающего путь к полям Элизиума.

Первый из упомянутых нами случаев, когда коллективная идея репрезентируется в сновидении своим низшим аспектом, бесспорно, наблюдается чаще: «богиня» появляется в виде черной кошки, а божество – в виде lapis exilis (ничего не стоящего камня).