Сказки Зачарованного леса

Вцепится боли в холку, никуда не отвертится, уйдёт, как миленькая.

А уж куда тени боль утащат, про то нам знать неведомо. Ведунья ведает, но не расскажет. Не всё людям обычным знать надобно, не обо всём ведать. Ведунье положено по-меж мирами ходить, дружить с тем миром и этим, чем она и занимается. А человеку, что за помощью пришёл, какая разница, кто его от той боли освободил и как.

Уйдёт он рано утром по тропинке, что сама под ноги покатится. И забудет вскорости про избушку лесную да про Ведунью.

Тихо на душе станет, спокойно. Заживёт жизнью хорошей, радостной. Куда в жизни той вспоминать о прошлом, больном и пакостном. Некогда, жить надо.

Ведунья и не в обиде. Не для славы она делом своим занимается, не для хвастовства. А для того, чтоб хоть малой частью, но целить мир вокруг, тех, кто боль внутри носит и наружу той болью истекает. И нет ей дела до морали и правил, людьми придуманными. Живёт она по другим правилам, по другим законам, не всегда понятным обычному человеку.

Не просто стать Ведуньей. Сначала самому надо прожить больное, душу выворачивающее, выносящее её наизнанку. Собрать себя заново, вырастить, пройти и ненависть, и ярость, и гнев. Пожить между жизнью и смертью, походить по кромке. И вернуться к жизни, оставив часть души в том, сумеречном мире за гранью.

Бесстрашна Ведунья, сложно её напугать, сложно подцепить. А то, что ей дорого, защищает она крепко-накрепко. И загрызёт любого, кто на то дорогое посягнёт. Непростой путь она проходит к избушке своей и не каждая может стать Ведуньей.

Хотя каждой и не надо.

Горит свеча на столе, ложатся карты с тихим шорохом, вьётся колечками парок над чашкой с терпким чаем. Ведунья занята делом, некогда ей отвлекаться на всякие глупости. Она ведает, как будет и как надобно, но сама никогда никому не расскажет. Кто спросит, тому откроет тайны, а кто промолчит, значит, ему и не надо.

Бывает так, не нравится человеку ответ, что даёт Ведунья. Начинает он кричать, кулаком по столу стучать, пугать её всяческим.

Тогда она легко улыбнётся, дверь откроет молча и выставит человека за порог – не готов он правду услышать, следовательно, и помощь ему не нужна.

А коли человек уходить по воле своей не захочет, выйдут из углов тени, загорятся глаза их красным, зашуршат что-то странное, страшное. И вылетит наглец из избушки весь в холодном поту, побежит по тропинке, на кочках лесных спотыкаясь и назад не оглядываясь.