Империя в поисках общего блага. Собственность в дореволюционной России

Действуя таким образом, она надеялась удовлетворить экономические нужды государства посредством поощрения развития рынка древесины. Манифест также выражал веру Екатерины в разум ее подданных-дворян, которые, как ей представлялось, «приложат старание их о всевозможном охранении лесов своих от напрасного истребления и о размножении растений их в собственную свою и потомства их пользу»[78 - ПСЗ I. Т. XXI. 22 сентября 1782 г. № 15518.]. Как едко заметил столетие спустя анонимный чиновник Министерства государственных имуществ, «в этой надежде великая императрица жестоко ошиблась»[79 - О мерах по охранению частных лесов (ок.

1887) // РГИА. Ф. 387. Оп. 28. Д. 1916. Л. 121.]. В своей лесной политике Екатерина пренебрегла камералистскими принципами своего времени, которые предписывали правителям стараться тщательно контролировать лесные ресурсы[80 - Иоганн Юсти, один из наиболее известных в Европе и в России камералистов, недвусмысленно указывал, что главным врагом лесов была роскошь, которая приносит благо экономическому развитию страны лишь тогда, когда касается промышленных товаров. Однако «неминуемо почувствует великой урон блаженство народа, когда роскошь заставит с излишеством и без нужды издерживать такие вещи, кои принадлежат к необходимостям человеческим, и которые при том только малому числу людей доставляют упражнение. Всяк может понять, что и лес состоит в числе сих последних»: Юстий И. Г. Г. Основание силы и благосостояния царств, или Подробное начертание всех знаний, касающихся до государственного благочиния. СПб.: Тип. Императ. Ак. наук, 1772. С. 146. Географ Петр Иванович Рычков выразил схожую мысль в своей статье, где он критиковал чрезмерное использование древесины для бытовых нужд: «…посредственные дворяне такие пространные дома строят и содержат, каких прежде бояре и самые знатные люди не имели» (П. Р. О сбережении и размножении лесов // Труды Вольного экономического общества. СПб., 1767. Ч. 6. С. 86).]. Большинство экспертов в XIX веке сходились в том, что новая политика открыла двери для массового уничтожения лесов империи. (Эмпирические данные, собранные в 1950 году, показали, однако, что результаты реформы были не столь разрушительными – лесные пространства продолжали сокращаться теми же темпами, что и до реформы[81 - При сравнении материалов Генерального межевания земель со статистикой более позднего времени обнаруживается, что темпы рубки деревьев были приблизительно одинаковы до и после реформы. М. А.