Учебник самопознания

Но слова забываются, и никто из этих русских людей уже не помнит даже того, что у них были предки офени. Во второй половине девятнадцатого века в Иваново была проведена железная дорога, экономические пути сменились, сразу же рухнули те ярмарки, что происходили в офеньских местах, и коробейничество стало гибнуть.

Офени побогаче перебрались в Иваново и вложились в развитие текстильной промышленности. Остальные просто забыли не только свое греческое происхождение, но и своих предков-офеней…

Но еще двадцать лет назад я застал в этих местах несколько стариков, которые отчетливо осознавали себя потомками мазыков, и даже помнили, что когда-то их предки пришли сюда, в офенские места, как артель скоморохов, чтобы спрятаться среди офеней от преследования властей.

Тогда, при Алексее Михайловиче Тишайшем, скоморохов вырезали по всей Руси великой… И они учили.

Учили самопознанию. Взяли они его у офеней или принесли с собой, я не знаю. Иными словами, я не знаю, были ли корни той науки, что мои учителя называли Хитрой, греческими.

Но томик Платона я нашел в книжном шкафу у одного из них. Впрочем, даже если афинеи и сохраняли какую-то память о греческой философии, за века от нее осталось не больше, чем от греческого языка. Если самопознание и выжило в мазыкской среде, то только потому, что было нужно русской душе.

Иными словами, для меня это русское самопознание, а не греческий гнозис. И я вполне допускаю, что это просто великая шутка истории, что самопознание, которое было забыто греками уже в ближайшие века после ухода Сократа и Платона, снова вернулось в их среду, благодаря русским скоморохам.

Но старики говорили, что те, кто называл себя мазыками и считал потомками скоморохов, жили обособленно даже среди офеней…

Я пришел к ним как этнограф, собиратель ремесел. Но довольно быстро понял, что они могут научить гораздо более важной вещи. И я бросил науку и стал учеником. Учеником Хитрой науки, как они это называли. Сначала я подозревал, что меня учат колдовству, но однажды пришло озарение, что это самопознание.

На что мой первый учитель сказал: а и нет ничего, кроме самопознания…

Самопознание, безусловно, открывает скрытые в нас силы и способности. Но это лишь попутно, лишь знаки пути. Самопознание самоценно, потому что любые усилия приобрести что-то сверх обычных своих возможностей однажды приводят к вопросу: и зачем это? Всё исчерпывается и уходит однажды, как бы сильно оно нас ни занимало.