Конец наивности. Уроки мудрости для взрослых девочек

Многие остались в ней, пав в боях. Кто-то вернулся с поля битвы калекой.

Наши животы окаменели и не чувствуют прикосновений. Наши бедра развалились от скачек. Наши глаза научились видеть только угрозу, а рот – изрыгать боевые кличи. Когда мы пытаемся петь колыбельную внукам, получается военный марш или хрип раненой волчицы.

Перетянутые под лук и стрелы груди пришлось ампутировать, чтобы спасти тело. Наши дочери решили сразу «отрезать» груди, заменив их силиконовыми и отказавшись быть матерями. Не стоит винить их за это.

Ведь их мамы были женщинами-воинами. Это восхищало и ужасало. Ибо нет ничего более противоестественного, чем женщина и война.

Мы хорошо жарили мясо, но не умели варить каши. Мы показали дочерям, какими слабыми и подлыми могут быть мужчины. Мы выращивали сыновей без отцов, потому что либо убежали от мужей, чтобы не быть убитыми, либо убили в них мужское своими руками. И наши дети были тому свидетелями.

Вокруг было столько опасностей – в открытой степи, в густом лесу, на работе, в семье.

Война была везде. Это наши дочери стали бороться за свои права на мирных демонстрациях или в залах суда. Мы же боролись за жизнь с мужьями-алкоголиками, начальниками-самодурами и матерями-ведьмами там, где должны были жить в тепле и безопасности. Наш дом был полем битвы.

Немногие смогли донести себя до психолога, потому что воину трудно признаться во всех своих убийствах. У нас много тайн и секретов. Они сжигают нас изнутри.

Долгие годы мы защищали других, но теперь сами отчаянно нуждаемся в защищенности.

Нам нужен мягкий диван для наших переломанных бедер и уютные тапочки вместо шпилек-шпор, камин вместо костра и красивый вид из окна вместо амбразуры. Нам нужен дом.

Я начала строить свой дом там, где упала, выбитая из седла ударом судьбы. Я лежала переломанная, разорванная болью потери и понимала, что на этот раз мне не подняться.

Тысячи раз до этого я вставала, точила свой меч, натягивала новую тетиву и запрыгивала на коня, чтобы продолжать битву.

Останавливаться было нельзя.

Но в этот раз я лежала и ждала смерти, потом взяла лопату и начала копать могилу. А позже передумала и стала копать яму под фундамент своего нового дома. С печкой, периной и тапочками у порога. С окнами в пол и флюгером в виде птицы феникса.

Мой боевой конь теперь мирно пасется на лугу возле амбара. Мои доспехи, отполированные и готовые в любой момент отразить удар врага, висят над камином.