Urban commons. Городские сообщества за пределами государства и рынка

]; неимущим крестьянам везло больше городских собратьев – до какой-то степени они могли обеспечивать себе независимое и достойное существование, притязая на ресурсы общего пользования, пусть даже это теоретически существующее право постоянно оспаривали помещики и правители.

Фермеры, вынужденные перебираться в город из?за огораживаний, проводимых знатью и буржуазным правительством, перевезли с собой практики производства «общинности». Однако практики трансформировались согласно требованиям промышленного капитализма.

Самоорганизация пролетариата привела к появлению первых систем совместного страхования, а также потребительских и жилищных кооперативов; эти институции настолько укрепили политическое положение рабочего движения, что сделали возможными расширение политической вовлеченности и улучшение условий труда[42 - Andreas Exner and Brigitte Kratzwald, Solidarische O?konomie und Commons (Vienna: Mandelbaum Verlag, 2012), 54.]. Государство взялось обеспечивать социальную и экономическую безопасность, предоставлять жилье и инфраструктуру – с приходом фордизма эти задачи стали государственным приоритетом, и их значимость не меркла ни при «Новом курсе» Рузвельта, ни при формировании европейских государств всеобщего благосостояния. В данном случае мы можем говорить об «огосударствлении» совместности. Определенно, Мануэль Кастельс подразумевал именно такой тип фордистского поселения, называя города пространствами «коллективного потребления»[43 - Manuel Castells, «Collective Consumption and Urban Contradictions in Advanced Capitalism», in The Castells Reader on Cities and Social Theory, ed. Ida Susser, 107–129 (Oxford: Blackwell, 2001).], в которых государственный сектор предоставляет все необходимое. Государство и рынок должны были обеспечивать благосостояние и безопасность, а либеральная демократия – гарантировать равные для всех права. Действуя сообща и единовременно, они позволяли горожанам надеяться на светлое будущее. Идея «общинного»[44 - В этой статье мы даем два перевода понятия «commons». Первый – «общее» или «общинное», «общинность» – используется для перевода термина в связи с историческим контекстом Англии XIII в., а также применительно к работам Элинор Остром, Гарри Хардина и других исследователей, работавших с «commons» как с ресурсами общего пользования (в первую очередь в контексте сельского хозяйства). Перевод «совместность» мы используем в отношении «городского общего», создаваемого в практиках современных горожан.