Белая Луна. Новолуние

Его ноги вытянуты вперёд, а от обуви осталось лишь одно название.

В противоположном углу стоял старик, с густой бородой и волосами. Ахмад не увидел его лица, старик повёрнут был к нему спиной. Он что-то рисовал мелом на стене. Его руки в глубоких морщинах, с выступающими жилами дрожали. Да и сам старик дрожал.

– У нас прибыло – сказал тихо парень, сидящий в углу.

Старик бросил рисовать, парень перестал смотреть в одну точку. Оба смотрели на Ахмада. Теперь ассасин мог прочесть эмоции и старика.

Они оказались такими же, как и у парня. Надежда блестела и в его глазах.

– Ты…ты – человек с горы… из Масиафа, ассасин? – спросил старик.

– Ну да – кивнул Ахмад.

– Присаживайся, в ногах правды нет – старик указал на пол.

– Благодарю – тихо произнёс Ахмад.

Парень, сидящий в углу, медленно поднялся, медленно подошёл к ассасину и подал миску, где на дне оказалось немного супа.

– Держи – Ахмад отказался, сказав: «Вам нужнее».

– Ешь – строго сказал старик – теперь это и тебе нужно.

Как тебя звать-то, хоть?

– Ахмад.

– Будем знакомы, Ахмад. Меня зовут Умар, этого парня Баргаш.

– Приятно познакомиться – сказал Ахмад.

– Что ж, Ахмад, – говорит Баргаш – расскажи как ты – человек с горы, попал сюда.

Ахмад рассказал всё, что с ним сприключилось.

– Гм, а этот ваш Хайрат, он тот за кого себя выдаёт? – поинтересовался Умар.

Ахмад хотел было спросить: «В каком смысле?» – но спросил другое.

– Я не знаю – отвечает ассасин – о нём не было слышно ничего, когда он уехал.

– Этот человек в доспехах и с двумя мечами – задумчиво произнёс Баргаш – мне кажется, я его видел, но не могу вспомнить где.

– А ты, Умар, как попал сюда? – спросил Ахмад.

– Я сижу здесь уже восемь лет, в этой камере, никогда не выходя на улицу. Мне шестьдесят тогда было. Я проживал на окраине Дамаска. Я гулял со своими внуками. Мальчишки лет семи, другой шести. Они кидали палки, старались кинуть в круг, начерченный на песке.

И случайно один из моих внуков попал по ноге султанского сына. Наследник начал кричать, что его хотели убить и велел повязать мальчишку. Я вступился за внука, просил отпустить его, говорил, что он ещё ребёнок. Тогда султанский сын предъявил условие, что он обязуется не покарать мою семью, если я уйду с ним. Я ушёл. Он сказал своему отцу, что я чуть не убил его, единственного сына, камнем. Меня закрыли здесь.