Сын вечности

Я нервничала, мне было не по себе, голова кружилась, и я хотела попросить их остаться дома. Но я не стала. Это был последний раз, когда я не придала значения своему предчувствию.

Три раза стучат в дверь, и входит Атлас.

– Ты в порядке? Тут Уэсли.

– Все хорошо.

Два слова чистой правды. Два слова, невероятно далеких от правды. Атлас подходит и целует меня в макушку. Заходит Уэсли. Оба воняют, обоим нужно в душ. Атлас ничуть не улучшает ситуацию, снимая кроссовки. Странно, но запах его потных носков меня каким-то образом успокаивает.

Как будто я возвращаюсь во времена наших тренировок после Блэкаута. Я бывала бодрой и сосредоточенной, но потом резко осознавала, как изменилась моя жизнь. Я швырялась снаряжением, потому что стала сиротой. Я лупила по стенам, потому что мы с Айрис больше не были лучшими подругами. Я выла, пока Атлас меня не успокаивал и не отводил в постель. Мы снимали ботинки, и я позволяла ему обнимать себя.

Теперь я не могу заснуть, не чувствуя его рук.

– Как все прошло? – спрашиваю я, глядя в свои записи.

– Кажется, мы не умеем работать руками, – отвечает Атлас.

– За себя говори. – Уэсли устраивается в кресле-мешке, которое Атлас тут же застолбил, едва мы перебрались в Нову. – Ты меня задерживал.

– Ты бегаешь в десять раз быстрее всех в мире, – возражает Атлас.

– Это не моя вина, что ты родился не с теми способностями.

В свободное время Атлас и Уэсли занимаются так называемыми побочными квестами, пытаясь заработать хоть немного денег. Да, нам, конечно, присылают донаты, но люди после Блэкаута уже не такие дружелюбные и щедрые, как раньше.

Нам нужны деньги, чтобы платить иллюзионистам, которые обеспечивают нам маскировку и безопасность, покупать еду, одежду и койки для спасенных и решать еще кучу вопросов, к которым мы не были готовы, когда внезапно стали новыми лидерами группы.

– Мне казалось, что мы взяли паузу от Таинственной девочки, – замечает Атлас.

– Выжила только она.

Атлас наклоняется ко мне. В его серые, как тучи, глаза тяжело смотреть слишком долго.

– Мари, ты ела?

После смерти родителей я так похудела, что перестала узнавать себя в зеркале. Я не обращала внимания на рези в желудке, потому что есть означало жить, а я не понимала, как жить в мире, который ненавидит моих родителей. Я хотела умереть вместе с ними. Атлас уважал моих родителей, особенно маму, потому что она дала ему и Уэсли шанс, и всегда заботился обо мне, даже когда я говорила отвратительные вещи, чтобы прогнать его.