Ура, понедельник! 10 правил для жизни с драйвом

Мне об этом рассказал бывший вратарь шведской сборной. Он сказал, что все профессиональные вратари знают об этом. И все-таки в 94 случаев из 100 прыгают.

На них влияет то же самое, что и на всех нас, то, что заставляет нас принимать неверные решения.

На нас смотрят.

Вратари прыгают, потому что знают, что, замерев в створе ворот, они будут выглядеть глупо и пассивно.

Сотни тысяч лет люди живут группами. Справиться в одиночку было практически невозможно, для выживания нужна была защита племени. Изгнание приравнивалось к смерти.

Страх отделиться от группы очень тесно связан с инстинктом выживания. Поэтому нам так неприятно двигаться поперек потока, поэтому так важно мнение окружающих. Именно это ощущение дискомфорта заставляет нас иногда поступать так, как от нас ждут, а не так, как будет лучше.

Когда я был маленьким, все вокруг ждали, что мне перейдет наш семейный магазин. Это казалось естественным развитием событий сразу по нескольким причинам. Именно я охотнее моих братьев и сестер помогал отцу в магазине.

Мне не особо давался спорт и разные другие вещи, в которых обычно преуспевают дети, зато я хорошо справлялся с магазином. Я часто бывал там после школы, а иногда и вместо школы, когда отцу нужна была помощь. Именно там я нашел свое призвание.

Именно там мы с отцом нашли друг друга.

В раннем детстве я был маминым сыном. Но постепенно, благодаря работе в магазине, я сблизился с отцом. Наши отношения были тесно связаны с работой. По ночам мы ездили в Гримстад за клубникой – всегда только вдвоем.

Он даже иногда пускал меня за руль, когда слишком уставал, хотя мне тогда было лет шестнадцать или семнадцать.

Магазин был делом всей его жизни. Семейной гордостью.

И когда в девятнадцать лет я все-таки понял, что не хочу им заниматься, я не решился сказать об этом отцу – настолько эта проблема разрывала мне сердце. Так что я придумал себе отговорку и отложил решение вопроса. Я сказал отцу, что мне нужно годик поучиться, но потом я вернусь и возьму бразды правления в свои руки.

А когда первый год учебы подошел к концу, я уговорил отца дать мне поучиться еще год. И так я постоянно откладывал неизбежное.

Наконец я признался ему. Он, конечно, очень расстроился. Я думаю, он так никогда и не смирился с моим решением. Но все же он мог с этим жить, а вот для меня альтернативы не было. Я не мог отказаться от того, что, я был уверен, было для меня правильным, только ради того, чтобы воплотить его мечту.