Танец огненной змеи

Вскоре она остановилась, люди стали выходить и одновременно входить. Образовалась сутолока. Выйдя из вагона-лифта, Сергей огляделся. Его попутчики исчезли, видимо, затерялись в толпе. Сергей стоял на улице, но его по-прежнему окружали стены и потолок этого странного здания. Оказавшись на перекрестке улиц-коридоров, парень застыл в замешательстве, не зная, в какую сторону пойти, чтобы отыскать столовую.

Внезапно в голове Сереги мелькнула догадка (или это был внутренний голос): «Я во сне!» Сергей обрадовался. Он решил найти столовую и друзей.

Внутренний голос тут же подсказал: «Раз ты в осознанном сновидении[1 - Сновидение, в котором спящий знает, что он спит.], то можешь пойти по любой дороге и придешь туда, куда ты хочешь попасть. Все дороги ведут в столовую!»

Серега подумал, что ходить пешком в осознаваемом сне довольно глупо, поэтому оттолкнулся от земли и полетел вдоль правого коридора-дороги. Он упивался хорошо знакомым чувством полета, то поднимаясь высоко вверх (а потолки были метров под двадцать), то стремительно ныряя вниз.

Коридор был широкий и позволял закладывать крутые виражи, которые вызывали у летчика невероятный восторг.

Наконец Сергей оказался под куполом огромной площади и оттуда увидел внизу открытую дверь.

«А вот и столовая!» – обрадовался он, влетая в дверной проем. В просторном помещении стояло множество длинных столов, накрытых белыми скатертями. Удивительно, но в столовой был лишь один посетитель – мужчина в белой рубашке, сидевший за столом в центре зала.

Серега подлетел к нему и завис рядом. Он стал разглядывать лицо незнакомца, которое, казалось, было ему хорошо знакомо… И внезапно узнал в нем самого себя.

Сергей проснулся. Эмоции переполняли его: осознаваемый сон, управляемый полет, да еще и встреча с самим собой! Раньше Серега делал вид, что просветление[2 - В Индии вместо слова «просветление» используется термин «освобождение» (мокша или мукти).] его не интересует: «Когда-нибудь потом, еще так много удовольствий. А то просветлишься, увидишь призрачность мира, и что потом делать?» Все привычное перестанет интересовать, а Серега для себя решил, что еще не наигрался в привычные иллюзорные игрушки.

Он подозревал, что игрушки, скорее всего, станут интереснее, что просветление – это не окончание игры, а начало новой или возвращение к давно забытой. Но, так или иначе, идея освобождения от иллюзий пока не настолько проникла в его душу, чтобы он посвятил ей себя целиком.

А тут такой знаковый сон.