Элегантность в однушке. Промахи в этикете, которые выдадут в вас простушку

Она отпустила мою руку, молча отряхнула снег с моих плеч, поправила на мне шапку и сказала с заботливой улыбкой:

– Молодец, девочка! Далеко пойдешь!

И, переключив свое внимание на следующего, по ее мнению, зайца, преспокойно поплыла в переднюю часть троллейбуса.

Я же в тот момент решила больше не испытывать нежданную доброту троллейбусной хозяйки и выйти на следующей остановке, благо идти до общежития оставалось минут тридцать.

Должна добавить… В тот день я приняла еще одно важное для себя решение: больше не испытывать судьбу, а полностью ее поменять.

У восьмерки нет начала

С того дня прошло уже больше тридцати лет. И завтра утром либо я закончу писать эту книгу в качестве губернатора города, либо, если за мою кандидатуру не проголосует большинство, книга останется без последней главы.

Но как автор я обязана упомянуть, что в тот далекий вечер произошло и одно важное событие, которое положило начало моим внутренним и внешним изменениям.

Вернувшись домой, я получила долгожданную посылку от моей любимой бабушки. Чтобы вы могли понять и ощутить мою искреннюю радость в тот момент, позволю себе написать несколько слов об этой прекрасной женщине, которой уже давно нет рядом со мной.

В тот далекий зимний день я с особым трепетом распаковывала уже десятую по счету посылку от нее за последние десять лет. Этот день был особенно важен для меня. День ее рождения.

И сегодня, вздрагивая от боли потери, я могу точно сказать одно: с каждым годом мне не хватает ее все больше.

Хотя, согласитесь, это странно, ведь мы становимся взрослее и время должно залечивать глубокие раны от потери близких нам людей. Но у меня получается, что чем взрослее мы становимся, тем больше вспоминаем о родных и тоскуем по ним…

И тогда мне казалось, что Господь слишком рано забрал ее у меня и у всей нашей семьи. Но я осталась по-настоящему благодарна Ему – за то, что Он дал мне возможность с ней попрощаться.

После этого, закрыв глаза в любой момент моей жизни, я с легкостью могла вспомнить наш последний вечер.

За день до ее смерти мы сидели в старой, но по-сказочному уютной гостиной, и, забравшись к ней на колени, я с эмоциями рассказывала ей, как мне казалось, самый страшный секрет моей жизни. А именно – как в тот день я стянула в магазине сахарный леденец, но не посмела его съесть.