Матушкины цветочки

К горлу подкатывает тошнота. Подбегаю к маленькому скрюченному тельцу, поднимаю на руки. Глаза открыты, рот тоже не закрывается. Лицо белое-белое – никогда такого не видела. Несу Родю на кровать. Начинаю тормошить, плакать. Девочки стоят рядом, притихшие. Батюшка далеко в Москве, только что уехал и вернётся через месяц. Вижу, что Родя смотрит на меня, спрашиваю:

– Больно?

Прикрывает глаза – «да».

– Где, Родя?

Тянет ручку к голове. Рот так же открыт, не закрывается, сам всё такой же белый. Я не могу больше, ухожу в другую комнату, плачу, молюсь.

Немного успокоившись, возвращаюсь, вливаю в открытый ротик глоток крещенской воды, мажу головку маслицем от мощей святого Серафима Саровского. Медленно тянется время. Час, другой, третий – всё то же, никаких изменений.

Девочки начинают хныкать, просить есть. А я сижу около Роди, и ужин, естественно, не готов. Тогда открываю банку рыбных консервов, нарезаю хлеб и здесь же, около кроватки, кормлю девочек. Вдруг Родя тянет ручку ко рту, тоже хочет есть.

Я, обрадованная, сую ему в открытый ротик кусок рыбы, и тут же у него начинается рвота. Как-то медленно изо рта выползает что-то густое и чёрное. Я уже не выдерживаю и бегу к соседке через улицу, у которой есть телефон – звонить в Москву батюшке. Но соседка, узнав, в чём дело, берёт всё в свои руки и вызывает «Скорую».

Пока я иду домой, подъезжает машина, и вместе с пожилой женщиной-врачом мы входим в дом. Навстречу нам весело выбегает Родион, жуя яблоко. Я понимаю, что меня ждут объяснения за ложный вызов.

Но опытный врач усаживает меня на диван и заставляет рассказать всё, как было. Обо всём случившемся я рассказываю ей, и слышу в ответ тревожный голос:

– Немедленно в больницу! Необходимо сделать снимок черепа. В лучшем случае – сотрясение мозга, в худшем – черепно-мозговая травма.

Понимая каким-то чутьём, что Родя спасён, и ничего этого уже не надо, пытаюсь отказаться: «Я не могу, в моём положении…» (я на седьмом месяце беременности, на руках маленькая Лида).

Врач обещает, что мы всё равно окажемся к утру в больнице с ухудшением состояния сына.

– По крайней мере, не давайте ему есть, можно чуточку воды, – получаю совет на прощанье.

Надо ли говорить, что всю ночь я не спала, бегала к кроватке Роди и слушала, дышит ли он? А утром, обойдя его тарелкой каши, я услышала возмущённый рёв. И, махнув рукой, начала кормить сына.

Этим же утром к нам заехал участковый врач, увидев отметку о вызове скорой помощи в журнале.