Что знают мои кости. Когда небо падает на тебя, сделай из него одеяло

Я имею в виду, двадцатилетние миллениалы тоже ведь испытывают стресс, верно? Разве депрессия – не естественное состояние человека? Кто не тревожится в Нью-Йорке, столице неврозов?

Я так думала, пока мне не исполнилось тридцать. Видела, как мои нервные друзья один за другим перешагивали этот порог и становились взрослыми. Они говорили, что у них стало меньше сил, поэтому они перестали уделять столько внимания тому, что думают другие люди, и начали жить собственной жизнью. А потом покупали бежевые льняные брюки и заводили детей.

Я надеялась, что этот зрелый, блаженный покой снизойдет и на меня тоже, но после тридцатилетия прошло несколько месяцев, а я тревожилась еще сильнее, чем прежде. Меня беспокоило, куда поставить тележку в супермаркете, как бороться с загрязнением океанов пластиком, как научиться слушать других. Меня тревожило, что я постоянно все порчу и пускаю псу под хвост. Я тревожилась, тревожилась, тревожилась – и сама себя за это ненавидела.

Впрочем, в одном друзья были правы: я безумно устала.

Тридцать лет я прожила на этой земле – и почти половину этого времени провела в тоске.

По дороге на работу в метро я смотрела на толпы невротиков (которые совершенно спокойно смотрели в свои смартфоны) и думала: «Может быть, я другая? Может, со мной что?то не так? Может, у меня серьезные проблемы?» На прошлой неделе я прошерстила интернет в поисках информации о различных психических заболеваниях, выискивая знакомые симптомы, чтобы найти ответ.

Ближе к концу сессии с Самантой, когда мы покончили с обычными вводными и установками, я набралась смелости и спросила о диагнозе из интернета:

– Вы думаете, у меня биполярное расстройство?

Саманта рассмеялась:

– У вас точно нет биполярного расстройства.

?– А потом она спросила: – Хотите знать свой диагноз?

Я не закричала: «Леди, я общаюсь с вами почти десять чертовых лет! Конечно, я хочу знать свой чертов диагноз!», только потому, что Саманта научила меня общаться корректно. Спасибо, Саманта.

Вместо этого я совершенно спокойно сказала:

– Да, конечно.

Я заметила, как челюсть Саманты словно в момент стала каменной, а взгляд – пристальным:

– У вас комплексное посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), уходящее корнями в детство и проявляющееся через постоянную депрессию и тревожность. У человека с таким прошлым подобного состояния не может не быть.

– Ммм, ПТСР.

У меня было действительно мерзкое детство, и я сама могла бы догадаться.

– Не просто ПТСР.