По страницам «Войны и мира». Заметки о романе Л. Н. Толстого «Война и мир»

Он не растерялся, когда вся молодёжь ростовского дома под водительством Наташи нечаянно залетела в гостиную, где сидит скучная гостья со скучной дочерью, – через семь лет Борис женится на скучной дочери, но сегодня он об этом и не подозревает. Борис не растерялся, случайно попав в гостиную, и спокойно рассказал шутливую историю о Наташиной кукле. Потом он вышел вслед за Наташей из гостиной, и шаги его были «не тихие, не быстрые, приличные шаги» – так никто не ходит в этом доме: ни Наташа, ни Петя, ни Николай, ни даже Соня, только Борис.

Когда Наташа, встав на кадку с цветами, поцеловала его, Борис повёл себя как идеально воспитанный, приличный молодой человек:

«– Да, влюблён, но, пожалуйста, не будем делать того, что сейчас… ещё четыре года… Тогда я буду просить вашей руки».

Он прав – нехорошо молодому офицеру целоваться с тринадцатилетней девочкой. Но всё-таки он неприятен в этом своём непробиваемом благоразумии.

Я не собиралась сейчас писать о Наташе, и не нужно мне сейчас о ней говорить, но не могу удержаться.

«– Навсегда? – сказала девочка. – До самой смерти?

И, взяв его под руку, она с счастливым лицом тихо пошла с ним рядом в диванную».

Вот так она входит в нашу жизнь, Наташа Ростова, под руку с Борисом – навсегда! До самой смерти! – а впереди столько горя, и счастье, и Андрей, и война, и Анатоль – ужасно, но будет Анатоль, – и ночь в Мытищах, и Пьер, и дети… Всё, всё в её жизни будет не так, как представляется в тринадцать лет, но «жалок тот, кто всё предвидит», – и отвратительным кажется Борис, который уже в юности слишком хорошо знает цену благоразумию.

Может быть, самое неприятное в Борисе – то, что он отлично понимает, зачем его маменька хочет ехать к графу Безухову, и понимая, поторапливает её: ещё в гостиной, до объяснения с Наташей, он напомнил:

«Вы кажется … хотели ехать, maman? Карета нужна?»

О нет, он не таков, как его мать Анна Михайловна.

Он умнее. Та в простоте, в слепом материнском инстинкте, готова «хоть два, хоть три раза, хоть четыре» мчаться на извозчике к «тузам», к министрам, просить, унижаться, обманывать… Он не таков. Даже князь Василий «пристально поглядел на него», услышав, как Борис, «не выказывая ни досады за резкий тон князя, ни желания вступить в разговор, но… спокойно и почтительно» отвечал ему.