Творцы террора

Вот только это были совсем другие репрессии, и проходили они совсем в другом обществе, чем принято думать. Но они, действительно, ключ ко всему, поскольку парадоксальны и в своей бредовой невозможности не лезут ни в какие ворота. Ну не могли они быть такими в то время!

Но ведь были!

Значит, есть что-то такое, чего мы не знаем…

Часть 1

Две «законности» страны советов

«…Массовые аресты и ссылки тысяч и тысяч людей, казни без суда и нормального следствия порождали неуверенность в людях, вызывали страх и даже озлобление…»

«…Сталин ввел понятие «враг народа».

Этот термин сразу освобождал от необходимости всяких доказательств идейной неправоты человека или людей, с которыми ты ведешь полемику: он давал возможность всякого, кто в чем-то не согласен со Сталиным, кто был только заподозрен во враждебных намерениях, всякого, кто был просто оклеветан, подвергнуть самым жестоким репрессиям, с нарушением всяких норм революционной законности…»

Из доклада Н.

 С. Хрущева «О культе личности и его последствиях»

25 февраля 1956 года

Может быть, не всем читателям то, о чем я сейчас буду говорить, интересно. Да, конечно, от меня ждут раздирающего душу рассказа о том, как власть уничтожала собственный народ – а я зачем-то приглашаю в дебри юриспруденции. Тем не менее экспедиция эта абсолютно необходима. К сожалению, когда речь идет о нашей несчастной истории, то перед тем, как идти на прогулку в прошлое, приходится строить дорогу.

По болоту далеко не уйдешь…

Итак, что собой представляли закон и его исполнители в Советской России?

…В результате вала публикаций последних пятидесяти лет у читателя должно было появиться стойкое ощущение, что вторая половина 30-х годов была временем торжества беззакония. То есть до 1934 года все было нормально: судья, прокурор, адвокат, все по УК и УПК, и законы хорошие, а потом злодей Сталин начал эту машину расшатывать. Почему такое ощущение появилось, понять нетрудно: потому, что судопроизводство конца 30-х годов сравнивали с современной теорией судопроизводства (даже не с практикой!)

На самом деле все было, конечно, совсем не так.

У нас сложилась традиция рассматривать довоенную советскую жизнь как постоянный произвол власти. Само собой, он был, и в достаточной мере, однако нельзя говорить о Советском Союзе того времени – вообще нельзя! – не принимая во внимание произвол исполнителей.