Скорее счастлив, чем нет

Я еще не готов смотреть на такой пожар.

– Почему именно сейчас?

Из маминой спальни выходит Эрик. Вообще у него выходной и он устроил себе марафон «Звездных войн», но оторвался от него помочь маме вынести коробки. Его что, подменили? Он ни разу не помыл за собой тарелку и одежду никогда не складывает.

– Сынок, прошло уже четыре месяца. Что толку хранить пустые сигаретные пачки и невскрытые письма? С меня хватит. Не хочу жить среди призраков.

– Но он был твоим мужем! – возражаю я. – Он же наш папа!

– Муж приносил мне имбирный эль, когда у меня болел живот.

Ваш папа всегда играл с вами. Но не мы его отвергли – он решил от нас уйти. – Мама захлебывается словами и сквозь слезы признается: – Иногда мне хочется, чтобы мы с ним так никогда и не встретились. – Неспроста ее кровать завалена брошюрами Летео.

– Может, мы могли что-то сделать, чтобы он был счастлив, – шепчу я. – Ты пару дней назад сама об этом говорила.

– Хватит поднимать зомбаков, – фыркает Эрик. – Его больше нет, понял? Заткнись и не доводи мать.

У меня тоже в груди дыра, а в голове – вопросы, от которых не отмахнешься. Я скучаю по тому же, по кому скучает мама. По человеку, который смеялся, когда мы с друзьями набились к нему в машину и играли в космонавтов, за которыми гонятся злые инопланетяне. По человеку, который смотрел со мной мультики, если я просыпался от кошмара. По тому, кто укладывал меня в кровать, уходя в ночную смену на почту, и мне становилось спокойно и хорошо. Я не люблю вспоминать, кем он был перед тем, как уйти насовсем.

Мама ставит коробку на пол. Неужели передумала? Нет, она хватает меня за руку и всхлипывает, водя пальцем по взбухшей на моей запястье улыбке:

– Не надо нам новых ран.

Эрик выносит в коридор новую порцию коробок, дальше их ждет пламя мусоросжигателя. Я не двигаюсь с места. Наконец коробки заканчиваются.

Мы с Томасом встречаемся перед его домом и едем на лифте на самую крышу. Я спрашиваю, не разорется ли сигнализация над входом.

Томас говорит, что ее сломали пару лет назад, перед эпичной новогодней вечеринкой, и с тех пор не чинили. Вообще он здесь редко ходит, предпочитает пожарный выход: там красивый вид и ноги можно размять, – но у нас мало времени, меня ждет Женевьев. Солнце заходит за крыши домов, я уже чувствую, как отступает бешеная жара.

– И Эрик такой говорит, что я зомбаков поднимаю, а я просто не верю, что после смерти человек перестает существовать, – делюсь я событиями дня.