Цивилизация хаоса. Философия, публицистика, проза и эссе

То есть если вдруг вы не получаете удовольствия от какой-то общественной нормы – вы изгой, отщепенец, хуже того – мазохист, тогда как на деле мазохист тот, кто принуждает себя к получению удовольствий для соответствия нормам общественной благоглупости. Ситуация движется к тому, что ежели раньше субъект платил за гедонизм (что разумно), потом за общественные «удовольствия», то есть фикцию (что относительно социально разумно), то скоро будет платить за избавление от сих «удовольствий» как от повинности – что спасительно.

Тщеславие

Тщеславие, вопреки распространённым клише, идёт на пользу величию. Оно его заземляет, очеловечивает – ровно настолько, насколько оказывается необходимым для существования, ведь величие, как правило, не имеет опоры в проявленном мире. И напротив, тщеславный середнячок и, того хуже, бездарь, будучи тщеславным, превращается в жалкого паяца, пародию на самого себя.

«Гуманистический» новояз

Ещё никто не сказал «эмпатия унижает»? А пора бы.

И ещё. Отчуждение возвеличивает. Обесценивание – осверхчеловечивает.

Социальность смерти

Ныне я вижу смерть лишь как удачное (или не) завершение социальной конкуренции. Для меня не осталось никаких иных аспектов смерти.

Подлинное имя «бога»

Кошмарная, всепоглощающая инерция бытия – вот подлинное имя «бога».

О самоиронии, мягкости

и интеллектуальности

Принято полагать, что самоирония – признак душевной адекватности и даже мудрости. Однако мне самоирония видится невротической надстройкой внутри ослабленной мировоззренческой конструкции.

Мягкость, которая «появляется с годами», – также признак не мудрости, но слабости, общей пассивности, инертности. Да и сама пресловутая мудрость есть в большинстве случаев не мудрость, а застывший ум. Интеллектуальность, не тождественная уму, как правило, изысканно вуалирует его недостаток.

Сверхчеловек как функция

Если и возможно в мире нечто сверхчеловеческое (в позитивном смысле этого специфического термина), то это не что иное, как преодоление общей психофизиологической обусловленности, неких врождённых параметров, как своего рода генетический и даже трансгенетический бунт.

Вплоть до полной замены уязвимого и ненадёжного органического носителя. Однако важно заметить, что ницшеанский сверхчеловек – это всего лишь лучший среди равноубогих – тот, кто санкционирован и легализован христианством, хоть и в отрицании его.