Цивилизация хаоса. Философия, публицистика, проза и эссе

Он имел служебные командировки в Италию, ФРГ, ГДР, на Кипр.

И лично моё впечатление от ознакомления с его трудами – Мамардашвили, как всякий советский философ, чудовищно вторичен, чудовищно скучен, неэнергетичен, в общем, классический зануда по протекции. Ему свойственная этакая мягкая вязкость языка, шизоидная дуальность, мысленная болотистость, когда ни одна вещь, ни одно понятие, ни одна мысль не может (боится) звучать радикально.

Объективная реальность

Во что я истово верю – в объективную реальность, продолжающуюся после исчезновения «Я» -субъекта.

Это и является основной философской проблемой. Экзистенциальной. Метафизической. Идеологической. И материальной, физической. Что главное.

Что есть ад?

Что есть ад? Не босховские кошмары, не горящие грешники. Ад – это адекватность. Адекватное понимание субъектом своих возможностей и природы вещей.

Сакрализация смерти

Люди настолько боятся обнуления смыслов, что сакрализуют смерть, называя её «таинством».

Хотя ничего банальней, пошлей, демократичней (в плохом смысле слова) придумать нельзя. При этом, как я уже писала, смерть действительно обесценивает всё. Простые истины беспощадны.

О невозможности воплотить сверхзамысел и «метафизике» посмертья

Человеческой жизни никогда не хватит на воплощение нечеловеческого сверхзамысла. Понимание термина «вечность» проистекает для меня именно отсюда. Я вижу вечность и ад буквально как надругательство над «Я», над самостью, над идеей.

Кошмары, которыми пугают «грешников», – это всего лишь физическое воплощение понимания природы вещей, того самого пределья ужаса, что сопровождало меня с рождения.

Что же касается метафизики посмертия, для меня её не существует. Я вижу смерть как материалист – как физический процесс, не более. Это осознание смерти как мгновенного исчезновения сопровождает меня практически ежесекундно.

Матричная пуповина

«Привычка свыше нам дана, замена счастию она»©.

Речь здесь, конечно, не о каких-то приятных (порочных) гедонистических и прочих благах, как может показаться. А о матричной привязке.

Подростку легче совершить самоубийство, чем взрослому. Как, впрочем, погибнуть в бою. И не какая-то сверхцель или же приобретённая мудрость привязывает большинство к бытию, а то, что именуют той самой привычкой, – по сути, это механизм тоталитарно-животного сдерживания, матричная пуповина.